Не став вынимать свой кинжал из шеи разбойника, Купава прыгнула вперед, перекувырнулась через голову, по пути подхватив лежащую на полу саблю, и развернувшись на коленях, рубанула по шее третьего татя. Его голова, словно мяч, запрыгала по ковру, застыв где-то в углу.
Занятые приятным для себя делом, полуголые бандиты, даже не обратили на смерть своих товарищей внимания. Однако наступившая вдруг тишина, озадачила одного из них. Тот, что находился сзади жертвы, оставил ее в покое, повернувшись к столу, и тут же взвыл от боли. Его отсеченный эрегированный член, упал на пол. Продолжая орать, разбойник выбежал на улицу, бросившись к лесу. Пробежав несколько шагов, он упал, просто истек кровью.
Последний из татей, быстро сориентировавшись в происходящем, попытался убежать, но запутавшись в спущенных штанах, упал лицом вниз. Перевернувшись на спину, он заорал, закрываясь руками. Купава вонзила клинок ему в живот, несколько раз провернув, для верности.
Покончив со всеми насильниками, Купава подошла к женщине. Разрезала веревки, сняла несчастную с бревна и усадила, прислонив к стене, укутав пледом. Пленница едва дышала. Купава силой влила ей в горло вино. Женщина сделала глоток, закашлялась и открыла глаза. Ее взор остановился на лице спасительницы.
– Я уже умерла? – прошептала женщина.
– Нет, – Купава ласково погладила пленницу по щеке, – ты теперь еще долго проживешь. А вот души твоих мучителей вечно будут терзать демоны.
– Неужели все закончилось, – по щекам женщины потекли слезы…
Боя как такового не получилось. Ратники просто врывались в шатры и палатки, вырезая полупьяных татей. Сами же спецназовцы отделались несколькими легкими ранениями. Банда жестоких разбойников перестала существовать в течение часа, познав на себе то, что творили с беззащитным населением.
Утром, тела всех мертвецов сложили в один шатер. Обложив со всех сторон хворостом и облив, найденным в схронах, маслом, подожгли.
День оказался чрезвычайно жаркими безветренным. Языки пламени взметнулись в безоблачное небо. Столб черного дыма устремился ввысь.
Купава, не зная чем ей заняться, бесцельно бродила по лагерю. Ее товарищи, деловито упаковывали шатры, найденные меха, ткани, драгоценности, монеты, загружая это все на лошадей, что паслись рядом.
Недалеко от леса, Купава заметила одиноко стоящее дерево. К его стволу крепко был привязан полностью обнаженный человек. То был атаман шайки. Его нашли спящим. После своего плена Энабиш праздновал свое освобождение, напившись до беспамятства.
Рядом молча, стояли мужчина и две женщины. Их девушка также узнала сразу. Это был Такман, его жена и одна из сестер. Вторая сестра не дождалась освобождения всего два дня. Вернувшийся в лагерь, разозленный на всех главарь, замучил ее и собственноручно убил.
Привязанный к дереву, Энабиш крутил головой, беспомощно извивался всем телом, при этом выкрикивая проклятия и угрозы в адрес стоящих перед ним людей.
Не обращая внимания на поток брани, Такман тщательно оправил лезвия ножей. Два из них он передал женщинам. Третий зажал в руке и шагнул к своему недругу. Поняв, что его ожидает, главарь банды взмолился о пощаде.
– Пойдем, дочка… – К Купаве подошел тысяцкий. Он обнял девушку за плечи. Мягко, но настойчиво развернул, подтолкну в сторону собравшихся в путь товарищей. – Тебе не стоит видеть, то, что сейчас произойдет.
Не успело солнце перевалить за полдень, как отряд спецназа, оседлав коней и видя в поводу запасных лошадей, нагруженных трофеями, по наезженной дороге отправился назад. Когда покинутый лагерь скрылся за поворотом, с той стороны раздался душераздирающий крик. Купава вздрогнула и обернулась. Голос умирающего в муках главаря банды, долго разносился над тайгой. Его смерть не была легкой. Разрезанного на части, но еще живого Энабиша, Тукман оставил на растерзание животным. Оставшись невдалеке, он наблюдал, как вороны выклевывают ненавистные глаза, а волки рвут его тело.
Глава 20. Битва за Сибирь
Сытно поужинав Касим Шибан, развалился на мягких подушках своего походного шатра, размышляя о скорой битве. Ему удалось собрать в дополнение к двум тысячам своей татарской конницы, еще три с половиной тысячи воинов вассальных племен. Еще полторы тысячи должен был привести его верный военачальник Бахчи, отправившийся на юг за подкреплением южных княжеств. На обратном пути он должен был, доставить и головорезов Энабиша. Всего по подсчетам наместника у него должно быть в наличии около семи тысяч. А еще у него имелся еще один козырь в рукаве, – элитная монгольская конница сборщика налогов Тумура. Шибан плотоядно улыбнулся. Гуляры могли противопоставить ему вдвое меньше воинов. Нет, не выстоять гулярам против такой силы. И пусть основную часть его войска составлял сброд местных князьков, но биться с врагом они будут на совесть. Ведь их семьи находятся в заложниках у татар.
Ближе к вечеру в шатер вошел начальник его охраны.
– Прости, господин, своего ничтожного слугу, что осмелился потревожить твой покой, – Удвар низко склонился.
Шибан поморщился.
– Говори!
– Прибыл гонец от Бахчи, – исполнил приказ Удвар, – он еле держится на ногах и просит срочно принять его.
– С каких это пор простой нукер, требует встречи со мной? – раздраженно спросил Шибан, – пусть ожидает…
– Прости мой повелитель, но тебе стоит выслушать его, – настойчиво проговорил главный страж.
– Ну, раз ты просишь за него, – махнул рукой наместник, – тогда зови…
Удвар согнулся в поклоне и вышел.
"Ох, не к добру прибыл гонец, – подумал Шибан, усаживаясь на свой походный трон".
С улицы послышались шаги. Полог откинулся. Двое охранники ввели в шатер едва державшегося на ногах воина. Его одежда была покрыта пылью. Но с лица и мокрых волос стекали струйки воды. Видимо гонца, наскоро приводили чувство.
Увидев перед собой правителя, воин повалился на колени, ударившись от усердия головой об пол.
– Рассказывай! – Шибан в нетерпении заерзал на троне.
– Беда, повелитель! – воскликнул гонец, – отряд Бахчи разбит!
– Как это могло произойти?! – подскочил Шибан.
– Мы исполнили все, что ты велел, – продолжил воин, – врываясь в становища, брали в заложники семьи южных племен. Всех зрелых мужчин, под страхом казни их родных, увели с собой. Они согласились выступить против гуляр, лишь бы мы не трогали их стариков, женщин и детей. Потом мы отправились в земли угров. Но перед этим Бахчи отправил воинов к Энабишу. Через некоторое время отряд догнал нас, но…
Гонец умолк, судорожно сглотнув.
– Говори дальше! – зарычал Шибан, буравя гневным взглядом сжавшегося от страха нукера.
– Они вернулись одни, – просипел воин, – я впервые видел страх на лицах твоих лучших воинов. Их руки тряслись, даже волосы у некоторых поседели. Десятник доложил, что все люди Энабиша перебиты. Им удалось найти лишь кучу обгорелых тел, сложенных в большую кучу. Самого атамана привязали нагим к дереву, и дикие звери растерзали его тело. От него осталась лишь верхняя часть туловище и голова, у которой птицы выклевали глаза, оторвали уши и нос.
Шибан замер, глядя куда-то мимо гонца. А тот между тем продолжал.
– Дальше мы отправились к селениям угров. Но они все оказались пусты. Но один из отрядов нам удалось нагнать. Около сотни воинов сопровождали обоз с женщинами и детьми. Бахчи приказал атаковать, перебить мужчин и увести их родных. Мы исполнили приказ в точности. Построились в боевой порядок, и пошли в атаку. Угры помчались нам навстречу, вероятно намереваясь задержать нас и позволить обозу уйти. Завязался бой. Но в тот момент, когда победа была близка, с фланга по нам ударили гуляры. Они отсекли воинов Бахчи и полностью истребили. Инородцев не тронули, разоружили и велели возвращаться к семьям.
– Что с Бахчи?
– Убит, в самом начале битвы.
Шибан подскочил к гонцу, схватил его за горло, взглянув в побелевшее от страха лицо.
