Глава 12 «Долго боролся, противился господу зверь-человек…»[25]
Очнулся Семен в каком-то подвале, на полу. Руки были связаны за спиной, во рту саднило из-за выбитых зубов, и все лицо болело. Как ему казалось, у него также были сломаны минимум пара ребер и сильно ушиблена… хм, тазобедренная часть. Попадать в переделки подобного рода ему давненько не приходилось, а те, в которых он побывал раньше, имели более удачное завершение. Плохо они заканчивались в основном для конкурентов. Для его и Володиных соперников. С Володей у них общий бизнес. Тогда, в начале девяностых, многие вопросы решались при помощи физической силы. И конкуренты почему-то дохли как мухи. А вот Семену и Володе повезло — сначала заняли определенную нишу в Красноярском крае, а потом отхватили неплохой кусок и в общероссийском масштабе.
Владимир обзавелся крепкими связями, и бизнес на три четверти стал легальным. Но грянул августовский дефолт девяносто восьмого, и их фирма сильно пострадала, хотя все же не обанкротилась и осталась на плаву. Однако вернуться к прежнему уровню уже не удалось, и все годы до Нашествия они перебивались, что называется, с хлеба на воду, порой впутываясь в такие авантюры, что вспоминались все те же «веселые» девяностые. Чем только ни приходилось заниматься, даже выпуском расчесок для собак… Но все равно они выжили, а вторжение навело Владимира на оригинальную, как ему казалось, мысль — организовать продажу противогазов. И Семену пришлось с ним согласиться. Впрочем, если честно, то ему эта идея тоже показалась привлекательной.
Но сейчас, лежа на грязном полу подвала, он уже так не думал. А все из-за того, что идея эта пришла в голову не только им, но еще и Умнику — одному из лучших друзей и деловому партнеру Бори Синего, который проживал в Штатах, но свои «волосатые руки» имел и в здешнем болоте, которое его изрядно грело.
Что же касается Умника, то свое погоняло он получил оттого, что имел два высших образования и перед тем, как кого-то убить, проводил с предполагаемой жертвой душещипательные беседы о несправедливости этого мира. Для всех оставалось загадкой, почему столь умный человек подался в криминальный бизнес. Но, видно, у него были на это свои причины. До Нашествия Умник и Володя относились друг к другу нейтрально, тем более что Владимир был легализован и поэтому мог заручиться поддержкой некоторых государственных структур. Дела у них были принципиально разными, и Умник вряд ли сам полез бы в какой-то там мутный противогазный бизнес, если бы не столь подходящий момент, как вторжение инопланетян, которое все спутало и создало новые приоритеты, в том числе и в бизнесе. Поэтому интересы средней руки бизнесмена Володи и крупного криминального авторитета Умника пересеклись. К тому же, заручившись поддержкой своего американского друга и партнера, Умник стал скупать не только противогазы и иные средства защиты, но и стрелковое оружие. А у стремительно поднявшегося Владимира и его покровителей были свои планы на этот рынок. И спустя некоторое время Володя попросил своего компаньона заняться устранением конкурента. Семен опять с ним согласился, хотя на сей раз его и терзали определенные сомнения. Ну а сейчас он думал и вовсе иначе, что в сложившихся условиях было вполне закономерно.
Прервав эти невеселые размышления, в его узилище вошли два «красных молодца» и, подгоняя тычками в спину, повели к своему боссу. Умник сидел на кожаном диване и улыбался. Рядом с ним, заложив ногу на ногу, сидели две весьма утонченного и при этом одновременно развязного вида девицы, относившиеся к категории «порочная невинность». Они с собачьим обожанием смотрели на своего «спонсора» и, в отличие от Семена, казались весьма довольными жизнью.
Молодцы усадили Сеню в кресло напротив своего босса и даже развязали руки, но сами при этом стали так, чтобы в любой момент, если пленник решит что-нибудь выкинуть, оторвать или отстрелить ему голову либо другие части тела.
— Здравствуй, Сеня, — расплылся в широкой улыбке Умник — так, будто Семен был его лучшим другом. — Давно не виделись. Жаль, что приходится встречаться в подобной обстановке. А ведь все могло быть совсем иначе.
Семен ничего не ответил, потому как знал, что сюда его пригласили не для дружеских бесед.
— Молчишь? Обиделся? — издевался босс конкурирующей организации. — Ладно, тогда рассказывай, как вы с Володей додумались до того, чтобы меня убрать. Вы, наверное, забыли, что меня Умником не зря кличут и что просто так, за здорово живешь, завалить меня еще ни у кого не получилось. Надеюсь, не получится и в дальнейшем, если только пришельцы не промоют мне мозги так, что я стану тупым и миролюбивым. Но, как сказал мне недавно по телефону Боря Синий, у америкосов вроде как создали что-то такое, что в принципе способно защитить мозги от разного рода воздействий. Да и вообще у них там «ястребы» побеждают, бюджет секретный на разработки в области военных технологий нарастили и даже с нашими вояками переговоры ведут о возможности совместных действий против пришельцев. Впрочем, это не важно. А вот как тебе, индюк надутый, могла прийти в твою тупую башку мысль меня грохнуть — это актуально. Так что давай рассказывай, падла! Колись, не молчи, а то времени у меня мало. Да и нервничаю я сильно. Или ты хочешь пообщаться с Назиром?
При упоминании о штатном палаче и дознавателе Умника — чеченце из одного из горных тейпов, которого даже видавшие виды пацаны считали абсолютно отмороженным и безбашенным садистом, — у Семена непроизвольно перехватило дыхание и неприятно похолодело в животе. Общение с Назиром никогда и никого еще до добра не доводило. Поэтому Семен попытался изменить ход мыслей своего экзекутора:
— Умник, это какое-то недоразумение, тебя неправильно информировали. Нахрена нам тебя мочить? Ты же ведь знаешь: это не наш стиль! Мы предпочитаем договариваться. И с тобой, думаю, тоже могли бы.
— Вот именно, могли бы. А почему не стали? Решили, что «волына» надежнее? Что шпалер — главный аргумент конкуренции? Может, это и так, только не в вашем случае, фраера локшовые! Со мной, уроды, лучше было бы договориться. А чтоб у тебя пропало желание лепить мне горбатого, покажу я тебе одного человечка.
После этих слов Умника в комнату вошел не кто иной, как Володин спец на все руки в области рекламы и маркетинга Клим. И Семен ясно понял, что пропал. Насладившись произведенным эффектом, Умник махнул рукой, и Клим молча удалился. Да и действительно, нафига нужны слова, если все и так стало понятно. Буквально до смерти понятно!
Умник же продолжил:
— Эх, Сеня, я ведь и жив-то до сих пор потому, что привык просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед. Причем ровно на столько вперед, на сколько надо, не больше и не меньше. У меня, говоря по-научному, оптимальный уровень рефлексии. И Клима я к вам подослал, чтобы вы идею хорошую не запороли. С чем могу согласиться, так это с тем, что Володя тему просек раньше всех и своих покровителей из правительства смог убедить. Да и в СМИ у него связей больше. Зато Клим — дока в продвижении товара, практически любого. Он чаяния потенциальных потребителей нутром чует, интуичит. Да еще и умеет это все перепроверить маркетинговыми методами. Выпустил бы он второй ролик, и все бы было здорово. Вы с вашими связями разогрели бы рынок так, что хватило бы всем. Ну а уж о долянах договорились бы как-нибудь. Тем более что мы готовы были денег в рекламу вложить и поставки товара с армейских складов организовать через мои контакты. Так нет же, вы убрать меня решили. Из жадности. А это плохо… Очень плохо! Для вас.
— Умник, это все Володя, — Семен решил перевести стрелки на компаньона. Ему очень хотелось жить, а если уж и умереть, то легко, а не в лапах Назира. — Я ему предлагал: давай договоримся. А он ни в какую!
— Врешь ты все. Жопу свою спасти хочешь. Не потому вы решили меня грохнуть, что я вам сильно мешал, а потому, что все мы привыкли работать по старым, привычным схемам. Если и есть где-то цивилизованная конкуренция, то уж никак не в нашей среде. Мы — последний оплот животной агрессии и конкуренции, основанной исключительно на праве сильного. И за это я на вас не в обиде — ведь сам такую жизнь выбрал. Как и вы, впрочем. Все люди привыкают конкурировать с другими с детства и даже не всегда напрямую, а, например, в те моменты, когда смотрят по телевизору футбольный матч или когда слышат, как отец рассказывает матери, каким образом он придумал подставить претендентов на должность, которую хочет занять сам. И прочее, и прочее, и прочее… Чем больше моментов соперничества мы в своей жизни видим и переживаем, тем сильнее развивается у нас потребность в победе над другими. Привычка же действовать в команде позволяет нам обходиться без ощущения превосходства. Но эту способность в детстве мало кто развивает. Поэтому мы и имеем такой мир, какой он сейчас!
