не получится, порублю желтки с маслом и свежей зеленью. Десерт? Взбитые сливки? Нет сахара, а на меду я не уверена, что они собьются. Или просто взбить отдельно и отдельно подать разогретый, чтобы стал жидким, мед? Пусть каждый сдобрит себе по вкусу? Пожалуй, так и поступлю. Ничего сверхъестественного, никаких секретных рецептов месье Карема — но от меня их никто и не ждет.
Предчувствия меня не обманули. Подходя к дому, мы увидели на дороге коляску. Северские остановились у крыльца одновременно с нами. Княгиня держала на руках Алёнку, и я невольно разулыбалась. Даже первому лицу уезда не чуждо небольшое пренебрежение этикетом, когда он знает, что его дочери будут рады так же, как и ему, если не больше.
Князь первым выбрался из коляски. Следом выскочила нянька, забрала малышку. Князь помог спуститься жене, Анастасия взяла дочь и повернулась ко мне.
— Ребенок вооружен и очень опасен, — рассмеялась я, увидев в руках малышки медвежий коготь.
— Пусть заранее учится отбиваться от неподходящих кавалеров, — улыбнулся князь.
Он поклонился, я ответила реверансом.
— Как же ты выросла, душенька, с нашей прошлой встречи, — заворковала Марья Алексеевна, склоняясь к Аленке. Та в ответ радостно загулила.
— Можно я ее подержу? — робко попросила Варенька. — Такая прелесть!
— В прошлый раз Глаше досталось когтем по лбу, не боишься? — хихикнула Настя.
— Нет. Я осторожно.
Она неловко приняла ребенка из рук княгини — и тут же отдернула голову, едва не получив по носу.
— Я же не кавалер! Не надо от меня отбиваться!
— Она тренируется, — улыбнулась я. — Пойдемте в дом.
— Погодите. — Княгиня обернулась к няньке. — Достань корзину.
— Анастасия подумала, что вам не помешает помощь. Не сомневаюсь, что вы позаботились о столе в день поминок вашей тетушки, но кулебяка и копченая рыба никогда не будут лишними, — сказал князь.
— Ох! Настя! Виктор Александрович! — Слов не было. Кто-то подумал обо мне и о моих заботах — подумал искренне, без напоминаний и просьб. Подумал и начал действовать. — Я вам так признательна!
— Не за что. Я помню, как трудно хвататься за все сразу, разбираясь с хозяйством, — ответила Настя.
«И с новым миром», — говорил ее взгляд.
— К тому же у вас наверняка было вдосталь хлопот с еще одними похоронами, — добавил князь. — Иван Михайлович рассказал о вашем бывшем управляющем. Очень вам сочувствую, Глафира Андреевна. Надеюсь, господин исправник разберется, почему несчастья так и сыплются на ваш дом.
— Я тоже на это надеюсь, Виктор Александрович, — кивнула я. — Со своей стороны, я помогу ему, чем смогу.
Варенька ойкнула, все снова развернулись к малышке. Свободным кулачком та ухватила темный локон графини и теперь старательно тянула в рот.
— Давайте мне мою разбойницу, а то и без глаз, и без волос останетесь, — рассмеялась Настя, забирая ребенка.
— Какая же она разбойница! — возмутилась Варенька. — Она милая. Просто еще маленькая.
Гости двинулись в дом. Извинившись перед ними, я побежала на кухню, отдавать все нужные распоряжения. Не зря — в раскрытые окна было слышно, как к нам едет еще одна коляска.
Визитеры следовали один за другим. Супруги Белозерские явились не с пустыми руками — в телеге за ними, тщательно привязанный и укрытый мешковиной, ехал обещанный пресс. Лисицын подобострастно поклонился князю, с деланым радушием — мне, но я не обольщалась: стоит мне снова проявить слабость, он тут же попытается что-нибудь оттяпать. Как не обольщалась я и по поводу демонстративной вежливости Ольги Крутогоровой: малейший мой промах, и эта дама разнесет сплетни по всему уезду. Зато ее муж привез заказанные доски раньше времени и попросил разрешения наведаться завтра с деловым визитом, намекнув, что намерен попросить у меня в аренду участок леса. Я не стала торопиться с ответом — вернется Нелидов, обследуем лес и тогда решим. Заодно заказала новую партию досок. Приятным оказалось и знакомство с Настиной свекровью. Жаль только, поговорить наедине с самой Настей снова не вышло.
Дни мелькали один за другим, будто пчелы, сменяющие друг друга у летка. Время, казалось, подчинялось не ходу солнца, а бесконечному списку дел, самозарождающемуся каждый вечер в моей голове.
Пресс Софьи оказался настоящим сокровищем. Я не торопилась, не пыталась выжать все до последней капли. Когда-то в журнале у деда я прочла, что на выход воска куда больше влияет кратность выварки, чем давление. Но пресс намного ускорял работу.
Половину оставшейся мервы я отправила Насте для ее экспериментов с личинками восковой моли, другую высушила и убрала до осени. Возможно, даже до следующей. Когда у меня появится время и средства повозиться с химической выгонкой воска — скипидаром и спиртом. Конечно, пахнущий скипидаром воск не сгодится на свечи, но подойдет для пропиток, кремов и лаков и промышленных смазок. Северский уже намекал, что не прочь купить у меня несколько пудов для своего завода, и я обещала ему, что осенью мы вернемся к этому разговору.
Осенью, но не сейчас. Среди прочего добра из омшаника нашлись рамки для макания свечей — простое приспособление из реек, между которыми натягивались фитили. Раз за разом их окунали в расплавленный воск, и он, остывая, слой за слоем превращал нити в гладкие, ровные свечи. Я радовалась, как ребенок, каждой новой связке: к приезду Медведева у меня будет не просто сырье, а готовый товар с куда большей ценой.
Семьи из старых колод переселились в новые, выкрашенные яркой охрой ульи. Теперь оставалось только следить за ними, не давая роиться. Мне нужно было, чтобы они наращивали силу к главному медосбору с липы, а не тратили ее на бесконечное размножение. Еще в день похорон Савелия Настя попросила несколько ульев для своего сада — опылять яблони, вишни и малину. Под покровом ночи, чтобы не тревожить пчел, Нелидов с Герасимом и мальчишками увезли полдюжины ульев к Северским. Настя предлагала плату, но я отказалась. Не потому, что хотела угодить княгине, а зная, что она помнит добро. Я ничего не теряла: к главному медосбору плодовые сады успеют отцвести, и ульи вернутся обратно в Липки с рамками, наполненными медом.
Мои ловушки, расставленные в лесу, уже принесли три диких роя, и теперь на пасеке стояло два десятка ульев. Я надеялась, что это только начало.
Но работа не ограничивалась одной пасекой. Целый воз березовых веников, собранный мальчишками, теперь сох
