ее у костра вместе с етобарами и учениками, сам же забрался на бывший бархан, чувствуя, как сапоги загребают носками пожухшую траву. Полуденный зной убил ростки, но из глиняной земли уже показали кончики растущие им на смену травинки.
Повернувшись туда, где в темноте роились тучи, он глубоко вздохнул и попробовал произнести первую за многие годы искреннюю молитву.
— Ты, Нехебкай, бог ветра и песков, не пусти эту влагу с небес на землю, задержи, сделай что-нибудь. Ты ведь раньше успешно с этим справлялся, почему бы сейчас тебе не заняться тем же?
— Вообще-то, во время молитвы полагается просить, — хмуро заметил Нехебкай.
— Да, плохо получилось, — согласился с ним Арлинг. — Они ведь идут за караваном Сейфуллаха, так? Те гремеры, что проснулись?
— Допустим. Откуда мне знать. Я мертвый.
— Значит, тучи ты не остановишь?
— Я в теле слепого олуха, как такое возможно?
— Хорошо, — кивнул сам себе Арлинг. — Тогда обойдемся без божественного вмешательства. Начнем с колодцев.
Глава 8. Северяне
Сейфуллах Аджухам, возможно, и не сказал, что ему нужна помощь, и даже наоборот попросил Арлинга держаться от него подальше, но Регарди привык доверять интуиции. Мальчишка, который давно уже мальчишкой не был, для него, Арлинга, навсегда остался смышлёным в торговле юнцом, умеющим попадать в неприятности лучше, чем вести финансовые дела.
Что-то там случилось у Сейфуллаха, что-то такое, о чем он хотел, но не мог сказать своему бывшему халруджи. Арлинг даже знал, кто именно мешал Аджухаму — отнюдь не охрана и не наемные убийцы вроде Осы или Шипа, которых видела Хамна. То была старуха-шибанка, чей запах Арлинг уже почти разгадал. И если он был прав насчет тех трав, которыми пахло от ведьмы, то Сейфуллаху грозили неприятности.
А еще Аджухам точно знал, что за тварь ползла по следам каравана. И не о пумах он думал, когда гнал верблюдов с такой скоростью. Легче всего было бы проигнорировать знаки и отправиться в Сангассию, о которой сегодня говорили на удивление много. В Самрию же пройти восточной тропой, а не той длинной и небезопасной дорогой, которую почему-то выбрал Сейфуллах. Когда-то Арлинг достаточно помотался по пустыням, чтобы научиться различать запах верблюдов и не сбиться с пути. Опытным караванщиком он, разумеется, не стал, но тропы, по которым веками ходили сикелийские караваны, чувствовал хорошо. Верблюжий запах еще пока не смыли дожди и не уничтожила чудовищная трава, растущая без воды на песке.
В столице же отыскать лекаря, договориться с ним о Магде, получить помощь и отправиться навстречу старости и мирной жизни на другие земли, подальше от имана, политики, пустынь, богов и Аджухама, от которого за много салей несло интригами и заговорами.
Не верил Арлинг, что Сейфуллах так просто отдал бразды правления Белой Мельнице. Уравнение не решалось. А значит, у Аджухама были проблемы куда серьезнее, чем когда его хотел убить родной дядя, наняв упрямую етобарку Хамну.
— Поможем Сейфуллаху, — сказал Арлинг, дождавшись, когда его команда пообедает. Магда заснула так крепко, что ей не мешали даже сумасшедшие ученики, горланившие какую-то непристойную песенку. С этой пятеркой тоже творилось что-то неладное, но Регарди решил, что пока у него нет на них времени. Аллен кому-то молился, уткнувшись лбом в песок — слышалось лишь невнятное бормотание.
— Как скажешь, ты тут хозяин, — равнодушно пожала плечами Хамна, и Арлинг ей поверил. Кажется, кучеярке, действительно, было все равно, куда за ним следовать.
— Вернемся к тому колодцу, что остался у арены, и засыплем его, — принял решение Регарди. — Эй, Аллен, не знаю, кому ты там молишься, но проси своих богов, чтобы задержали дожди. Нам встречи сразу с двумя гремерами не нужны.
И хотя он ожидал, что етобар ответит колкостью или проигнорирует его, но Аллен сказал сдержанно:
— Убрать колодцы — это хорошо, — кивнул он. — Караван идет с большим запасом, верблюды только что пили. Можно уничтожить все источники по пути.
— Читаешь мои мысли, — хмыкнул Арлинг. — Кстати, своему богу я уже помолился. Видишь, туча все еще на горе.
Несмотря на то что прошло часов пять, с тех пор как они расположились на отдых, буря к ним не приблизилась. Висела над вершинами Гургарана, словно зацепилась за них брюхом и не могла освободиться.
— Нет, это не я, — поспешил убить в нем надежду Нехебкай. — Просто сейчас давление не то. Как атмосферный фон стабилизируется, а это обычно случается по утрам, так нас и накроет. Но в том, чтобы убрать парочку колодцев, здравый смысл есть. Может, это их и задержит.
Иногда Арлинг совсем не понимал, что за чушь нес Индиговый бог, поселившийся в его голове.
К старому колодцу пошли впятером. И хотя Хамна ругалась, но Регарди послушалась — осталась с Магдой и еще двумя учениками сторожить лагерь. Оставить с Фадуной Аллена Арлинг, разумеется, не мог. Он и Хамне-то не научился полностью доверять, но выбирать меньшее зло приходилось постоянно.
Разум учеников, может, и пострадал от темного солукрая, но Арлинга они слушались на удивление хорошо. Когда он велел идти тихо, пятеро безумцев превратились в вышколенных наемных убийц, которые еще не сдали своего главного экзамена, но явно готовились к нему. Иман не стал бы отсылать к раненому Регарди совсем новичков. В то же время, когда Аллен прицыкнул на одного из кучеяров, которые, по его мнению, слишком далеко отошел от их отряда, ученик не обратил на замечание етобара ни малейшего внимания. Было понятно одно — значение имели только слова Арлинга, человека, помутнившего и каким-то образом поработившего их сознание. С того момента прошло достаточно времени, и Регарди мысленно не раз возвращался к тому событию. Как он сам считал, почти ничто в мире не могло заставить его испытывать муки совести, но отчего-то думать о пятерых безумцах хотелось все чаще. Возможно, причиной была Магда с Нехебкаем, которые то и дело напоминали ему о темном солукрае, с которым ему предстояло учиться жить.
Арлинг услышал голоса первым и остановил группу, велев пригнуться к земле. Местность у арены была холмистой, потому подобраться поближе, прикрывшись бывшим барханом, уже поросшим странной травой, никому не составило труда. Тут драганскую речь услышали уже и остальные. И хотя Регарди немного нервничал из-за учеников, двое кучеяров в точности повторили его движения, прислонив уши к земле. Арлинг не мог им объяснить, что ему, слепому, важно было не только услышать слова, но и почувствовать движение, отдающееся по поверхности. Ветер удобно дул со стороны чужаков, поэтому составить картину творящегося за холмом было несложно.
Трое
