дорогам разбойники не обнаружили их лагерь. Все приготовились ко сну.
Болотные птицы нашли свои скрытые от посторонних глаз гнезда. Иногда над болотом раздавался одинокий птичий крик. В остальном было очень тихо, лишь горный ветер шуршал в траве и можжевельнике да шевелил рыжую прядь волос Ингрид.
Ульвхедин не спал. В темноте его пылающий взгляд был устремлен на небо. Мысли блуждали.
Недалеко отсюда было место, где он укрывался в те времена, когда носил прозвище Чудовище, а следы от его ног назывались следами сатаны.
Как давно это было! Сколько хорошего случилось с тех пор в его жизни! Впрочем, встречу с болотными жителями он предпочел бы забыть. Но жизнь в Элистранде вместе с Элисой и Йоном, отцом Тристаном и его женой Мариной… Мачеха! Моложе его самого! А ее дочь Броня, которая должна в скором времени стать его невесткой!.. Какие сложные семейные отношения! Но кровными узами были связаны только Тристан, Ульвхедин и Йон.
Одна мысль о близких делала Ульвхедина счастливым.
И все-таки, страшное прошлое как будто приблизилось к нему. Те времена, когда люди называли его Чудовищем и исключили из своего сообщества. Когда он убивал в слепом порыве, потому что в каждом человеке видел врага.
Конечно, он не хотел бы вернуться к прошлому, но некое примитивное начало, которое наблюдалось у всех его родичей, отмеченных, как и он, проклятием, могло победить в нем, если он потеряет власть над собой. В Долине Людей Льда находилось средоточие этого проклятия. И Ульвхедин восхищался Тенгелем Добрым: живя в этом проклятом месте, он нашел в себе силы освободиться от зла, которое должно было стать его уделом с рождения.
Ульвхедин хотел стать таким же, как Тенгель Добрый. Близкие считали, что он похож на него. Но никто не знал о том, что шевелилось в душе Ульвхедина, что манило и толкало его в другую сторону. Неужели и Тенгель Добрый испытывал эти муки?
Безусловно.
— Ладно, если он смог, смогу и я, — шепотом сказал Ульвхедин самому себе.
Однако жажда обрести власть над людьми не давала ему покоя. Этого он не испытывал еще никогда. Разве что в ту пору, когда был здесь и соорудил себе нору, чтобы укрыться в ней вместе со своей лошадью. Тогда он знал, что находится на пути в Долину Людей Льда, имея в своем распоряжении их сокровище. Его спасла совсем юная девушка с глазами, как звезды.
Элиса. Он обидел ее, но забыть не мог. И еще эти трое — Виллему, Доминик и Никлас, но главное, Виллему. Это она сделала из него человека. Господи, как он тогда ненавидел ее! А теперь? Никто на свете не понимает друг друга лучше, чем они с Виллему. Как часто ему не хватает ее общества, их перепалок, за которыми они скрывали нежную дружбу.
Одно Ульвхедин твердо обещал своим близким в Гростенсхольме: они не станут искать котел Тенгеля Злого, и он намерен был это выполнить. Это слишком опасно, а ведь дома у каждого остались любящие и любимые родные. Ульвхедин не знал, кто найдет этот котел, когда придет время, и найдут ли его вообще. Но чувствовал, что сам он не годится для такого подвига. Он уже исполнил свое предназначение: победил болотных жителей. У Дана и Ингрид были блестящие способности. Их нельзя было подвергать опасности, таившейся в Долине Людей Льда. Ульвхедин понимал, что они рождены для других дел. Пусть менее рискованных и увлекательных. Научные исследования, наблюдения, опыты — все это было чуждо Ульвхедину.
Над головой у него зажглись звезды. Хорошо бы вёдро продержалось еще немного, Ульвхедин не любил ездить верхом под дождем. Мокрый, он чувствовал себя обнаженным и беспомощным.
Его снова охватило волнение. Они направлялись в долину, которая в мечтах представлялась всем таинственной, прекрасной и грустной.
Тенгель, Силье, Лив, Даг и Суль много рассказывали о ней, и эти рассказы передавались из поколения в поколение. И хотя те пятеро, которые жили там, да еще Калеб, всегда вздрагивали, говоря о Долине Людей Льда, в их рассказах неизменно звучала тоска по тем краям, которую они передали своим потомкам.
Ульвхедин и сейчас ощущал эту тоску. И даже сильней, чем обычно.
— Я не могу молить Бога помочь мне, — прошептал он, обращаясь к небесам. — Но многие из проклятых или избранных Людей Льда получали помощь своих предков. Тенгель Добрый… Ты был моей путеводной звездой с тех пор, как я стал достоин называться человеком… Не оставь меня на этот раз! Не оставь нас троих! Мне кажется, что нам понадобится твоя поддержка.
Небеса не ответили Ульвхедину. Но на душу его снизошел покой, и он уснул.
Если ночью над болотом и прошел легкий дождь, утром его никто не заметил. Раннее солнце высушило его следы.
5
Желанию Ульвхедина, чтобы вёдро продержалось еще немного, не суждено было сбыться. Первые два дня прошли без дождя, но потом…
В их дальнейшей поездке через Доврские горы не было ничего примечательного. Часть времени они продолжали собирать растения, продвигаясь все дальше на север. Пока они находились высоко в горах, погода держалась хорошая.
Даже когда они покончили со сбором растений, никто больше не заикался о возвращении домой. Правда, следует сказать, что постепенно Ульвхедин и Ингрид стали какими-то рассеянными, вялыми. Про себя они считали, что давно выполнили свой долг перед наукой.
Наконец Дан сказал, что растений уже достаточно. Им перестали попадаться новые виды, но к тому времени они уже почти спустились в долины Трёнделага, а Дана интересовала только горная флора.
И тут зарядил дождь.
Беспросветный, сплошной, проникающий через любую одежду. Гнетущий…
Что им оставалось делать? И вообще, какие есть средства против дождя?
Они не могли укрыться где-нибудь по пути и переждать ненастье. Их уже неодолимо тянуло в Долину Людей Льда, которая была совсем близко.
Путникам оставалось только надеяться, что никто из них не схватит простуду. Небольшой кашель или насморк их не пугал, их пугала опасность получить чахотку. В ту пору чахотка свирепствовала по всей Норвегии, и Ингрид с растущим страхом прислушивалась по ночам к громкому кашлю родителей. Они кашляли уже давно, и она надеялась, что к ее возвращению домой их кашель пройдет. Многие в приходе Гростенсхольм страдали чахоткой. Люди угасали, и на колокольне снова и снова звонили колокола…
Вымокшие и продрогшие, Дан, Ингрид и Ульвхедин ехали по южному Трёнделагу.
Они часто сверяли дорогу с описанием Калеба. Наконец они въехали в долину, окруженную горами, которые когда-то так
