Пусть они и были крайне близко, Джульетта нашла в себе силы отвернуться и вскинуть голову. Её хвост обвился вокруг ножки стула, крепко за неё ухватившись.
— Боюсь, что [Леди] не дают надежд, лишь законы издают.
— Тогда не двигайся, и пусть мои надежды обратятся явью…
Челюсти зрителей упали, когда Ромео страстно поцеловал Джульетту. Он прошептал, когда она уставилась на него в шоке и чем-то ещё во взгляде:
— Итак, я преступил закон, набросившись на [Леди], но преступление моё не на моих устах, а на твоих.
Она трепетно улыбнулась, всё ещё сохраняя достоинство [Леди] даже в такой момент.
— О? И как же мои губы сей проступок унесли?
Голос Ромео был грубым:
— Сладостью своей твои уста склонят любого на преступный путь. Верни мне преступление моё.
Они снова поцеловались. Только на этот раз Джульетта подалась к Ромео на полпути. Это был страстный поцелуй… настолько, что Эрин решила, что Грев не должен такое видеть.
Эрин наблюдала, как Уэсли и Джаси сомкнули губы на сцене, а затем продолжили игру со слегка сбитым дыханием, но не выходя из образа. Она не знала, было ли это игрой или они были готовы набросится друг на друга в любой момент.
Нет… это было частью игры. Они потерялись в персонажах. И пока Эрин наблюдала, перед её глазами оживали Ромео и Джульетта, не Капулетти и Монтекки, а человек и дрейк, охваченные запретной межвидовой любовью.
Эрин затаила дыхание, пока эти двое продолжали играть. Её глаза были прикованы к спектаклю, хватаясь за каждую секунду, пока та не ускользала. Это не было [Бессмертным Моментом]. Время не останавливалось, потому что сцена была не её. Она была лишь частью аудитории – свидетелем драмы.
Как они могли вести себя так естественно? Возможно, потому что им не за что было цепляться. В том, как они обнимали друг друга, не было никакого эго: только двое потерянных влюбленных, отважившихся бросить вызов судьбе, чтобы быть вместе.
Эти двое, стоявшие на маленькой сцене в трактире, играли роли, превосходящие их самих. На какое-то время они перестали быть Уэсли, низкоуровневым [Стражником] и Джаси, нищей дрейком, работающей [Прачкой]. Они были Ромео и Джульеттой, и их история была легендой.
Так Эрин сидела и наблюдала за продолжением пьесы. Грев вскакивал на сцену, ошибаясь в репликах и играя слишком увлечённо, и ей самой пришлось исполнить несколько ролей. Спектакль был далеко не самым лучшим, но для тех, кто проживал каждую сцену, он сам по себе был особенным. Это было ново. Это было уникально. Это было…
Частичкой культуры. Вечной историей, путешествующей из одного мира в другой. Она не была идеальной… она не была точной по сценарию и, разумеется, не была написана пятистопным ямбом. Но там был дух. Он был в каждой строчке диалога, произнесённой с неуклюжей страстью и всем сердцем каждого актера.
Это была сцена. И она пришла в Целум.
***
Спустя несколько часов Эрин поняла, что пьеса обязана быть сыграна. Даже после того, как Уэсли и Джаси устало рухнули на стулья, это было только начало.
Нужны были актёры, декорации и зрители! Когда Эрин предложила устроить живое представление, и мужчина, и дрейк застыли, но согласились. У неё было такое чувство, что они бы согласились, даже если бы им пришлось играть все роли самим.
Но они будут не одни. Эрин была уверена в этом. Грев аплодировал, всё это время не отрывая глаз от постановки… Грев, мальчишка, который не мог долго усидеть на одном месте. И история была захватывающей; это была история для этого мира, особенно учитывая реальную и насущную вражду между дрейками и людьми.
И она будет рассказана. Эрин была уверена в этом. Она сделает так, чтобы это произошло.
Прежде всего, им нужно место для практики. К счастью, у них был трактир. Нужно было только убедиться, что им не помешают. А если конкретнее, то убедиться, что им не помешает мисс Агнес, которая вернулась, полная оскорблённой гордости, чтобы помочь справиться с обеденной толпой.
— Обед? Да у кого есть время на обед?!
Эрин закрыла дверь перед лицом Агнес, открыв её снова только тогда, когда женщина в неё заколотила.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты не можешь просто закрыть трактир! Подумай, сколько монет мы потеряем!
— Очень жаль! Сегодня трактир закрыт! Ты говорила, что у тебя есть дела? Так… займись ими!
— Как ты смеешь! Это мой трактир, и я…
Эрин распахнула дверь и схватила мисс Агнес за руку. Она притянула женщину к себе нос к носу, заставив её встретится с напряженным, почти магическим взглядом.
— Проваливай! Мы здесь создаём искусство!
Она убежала. У Эрин не было на неё времени. Девушка была слишком занята координацией спектакля с остальными.
— Кто тоже захочет играть? Нам нужны актёры-мужчины и женщины. И костюмы! И декорации! То есть, мы можем обойтись и без них, но так будет смотреться лучше.
— В городе нет ни одного дрейка, так? Нам бы пригодилось несколько, чтобы сыграть Капулетти…
— Нет, подождите… Один есть! Пекарь, мистер Хесс, который живёт на улице Спрингботтом! Я могу его найти… объяснить…
— А что насчёт других актеров?
Уэсли яростно поглаживал свои усы, находясь на адреналиновом подъеме после выступления.
— Я пойду к своим. Я уверен, что там полно мужчин и женщин, которые захотят это попробовать. Но как мне им это объяснить?
— Идите вместе!
Эрин практически подпрыгивала от возбуждения. Она схватила свой кошель и с азартом запихала золотые монеты в руки Греву.
— Вы двое можете разыграть для них сцену из пьесы. И скажите, что мы сыграем её здесь! Сегодня вечером! Вход бесплатный, и они смогут купить еду и напитки!
Девушка бросила считать монеты и высыпала горсть в руки Греву. Юноша ошеломлённо уставился на сверкающую кучу денег.
— Мне нужны костюмы, Грев! Одежда для богачей, [Лордов] и [Леди]! И мечи!
— Думаю, я могу одолжить оружие у Стражи.
— Ладно, мечи не ищи! Но принеси мне одежду! И занавески! Я хочу большие, красные! Неважно, если тебе придется их сшить… они будут висеть вон там, и мы будем раздвигать их для каждой сцены!
— А как насчёт, ах, как ты его назвала? Реквизита?
— Реквизит!
Эрин утащила Грива назад, когда тот в нетерпении бросился к двери.
— Достань мне… да, достань мне [Плотника] и [Художника], чтобы сделать пару фонов! Нет, подожди, я сама это сделаю! Им останется нарисовать город, и сад, и!..
Девушка выбежала из трактира. Грев привел её в лавку [Художника]… человека, который украшал дома и создавал произведения искусства для знати. Девушка выбила дверь, когда тот отказался её открыть. Он позвал стражу, но все [Стражники] были заняты. Они были заняты прослушиванием для спектакля.
И, когда Эрин потащила беднягу на встречу с лучшим [Плотником] в городе, новости начали распространятся. А как иначе? Там было что-то интересное, и люди говорили об этом на улицах. Говорило не слишком много людей, разумеется… молва могла распространяться только из уст в уста, а Целум был большим городом. Здесь всегда что-то происходило.
И все же слово «спектакль» обладало собственной магией. Оно распространялось от человека к человеку, от сторожевого дома до пекарни, где [Пекарь] по какой-то странной причине вдруг взял выходной. Оно привлекло внимание… особенно когда люди увидели, что новая, молодая [Трактирщица] вбежала в Перешвейку и вытащила оттуда пинающуюся и кричащую [Алхимика].
Что-то явно происходило. Люди начали задавать вопросы. Что такое спектакль? Это похоже на уличное представление? Нет? Тогда что это? Как оно проходит? Сколько это будет стоить? Когда это будет?
На что это будет похоже?
***
В тот вечер в Бешеном Зайце собралась толпа. Это не было огромное количество народу… по крайней мере, не в масштабах всего населения города. Но люди заполнили две трети зала, так что оставалось лишь немного места, чтобы две насупленные [Барменши] и одна [Трактирщица] ходили по помещению, раздавая напитки и еду.
За красным сшитым наспех занавесом Эрин прогоняла спектакль со своими актёрами. Все они были новичками, и у них едва ли было время для репетиций больше одного-двух раз. Для любого другого режиссёра это могло бы стать худшим кошмаром.
