– Пожалуйста. Пожаааалуйста.
Боль пронзила его грудь. Если бы Гален сказал, что единственный способ гарантировать, что он отдаст детей отцу, был подползти к нему, она бы нашла для этого силы. Эшлин даже целовала бы и облизывала его ботинки. Она сделала бы всё, что он просил, неважно насколько это мерзко.
О, да, она любила своих детей. Они были плоть от плоти её, кровь от крови, и они будут любить её в ответ.
Ничто и никто никогда не принадлежали Галену, и только ему... кроме Легион. Дело не в том, что она предпримет всё необходимое для его спасения, но и он тоже не будет этого делать ради неё. НО. Да, у него всегда находилось "но". Он был её первым любовником... и хотел быть последним.
Он не был уверен, что с ней происходило, пока её насильно удерживали в аду. Не знал, чего она натерпелась. Но знал точно – он больше не будет её единственным мужчиной. Ещё одна причина, чтобы наказать её, наказать всех их.
– Младенцы, – снова сказала женщина Неназываемых. Неужели... он уловил тоску в её голосе? Она действительно хочет испытать счастье материнства? – Отдай. Мне.
Нахмурившись, мужчины повернулись к ней, ругаясь и споря о том, как можно избавиться от таких глупых желаний. В тот момент Гален решил, что бы не случилось с матерью, он не позволит Неназываемым забрать детей или причинить им боль.
Наконец-то, достойный поступок с его стороны. Добродеяние без хитрости и эгоизма. Теперь нельзя сказать, что он всегда был очень плохим.
– Г-Гален. Я з-здесь, как ты и просил.
Каждый мускул его тела напрягся, кровь немедленно воспламенилась, закипая внутри. Галлюцинация? Он принюхался, улавливая на земле намёк на адское пламя и тончайший след морской соли. Нет, не галлюцинация.
Легион была здесь.
Его потрясло богатство и разнообразие эмоций, которые он почувствовал, когда повернулся, чтобы найти её. И вот она, на расстоянии нескольких футов. Легион стояла на краю основания храма, позади тянулись деревья. Она была прекрасна, хоть и не совсем такая, какой он её запомнил. Высокая, пышногрудая, с водопадом светлых волос и самыми приятными карими глазами. Губы были потресканными, как будто она их жевала. И Легион так сильно похудела, что футболка и спортивные штаны висели мешком.
Повелители не заботились о ней должным образом. За это они будут страдать больше, чем он изначально планировал. Она должна быть наказана, да, но его рукой и только его. Гнев затмил остальные чувства.
– Ты вооружена? – спросил Гален, не ожидая честного ответа.
– Я... – Её рука задрожала у горла, а пристальный взгляд устремился мимо него, глаза расширились. – Эшлин. – Легион рванула вперёд, только для того, чтобы отпрыгнуть назад, отчаянно избегая прикосновений, когда Гален преградил ей путь.
– Стой, где стоишь.
– О-отпусти её. – Заикание сказало ему больше, чем слова. Она боялась его. – Ты сказал, ч-что отпустишь.
– Легион, уходиииии! – закричала Эшлин между схватками. – Скажи Мэддоксу...
– Молчать! – рявкнул Гален. Он не потерпит никакого вмешательства в это дело.
Легион схватилась за живот, её кожа приобрела зеленоватый оттенок, подбородок задрожал.
Этот страх действовал ему на нервы. Прежде, она была храбра и полна огня, в котором выросла.
– Воины почти у нас, – сказал один из Неназываемых. – Мы перенесём их сюда сразу же, как сможем. А теперь, оставь женщин под нашим присмотром, чтобы ты мог сражаться, не отвлекаясь.
Таков был их план, и он сделал вид, что согласен. Время от времени, мысли, о том, чтобы позволить кому-то прикасаться к его женщине, раздражали. И когда он увидел реакцию Легион на эту идею – ледяная волна ужаса в стеклянных глазах с непролитыми слезами – он принял решение.
– Отойди, – сказал он ей. – Встань у развалин на окраине леса. И если ты только подумаешь о том, чтобы перенестись или убежать, я заставлю страдать человека.
В конце концов, Легион расплакалась, но сделала, как он ей приказал. Гален сожалел о растущей между ними пропасти и винил в этом Неназываемых.
– Что ты делаешь? – зарычал один из их.
– Отдай их нам, – вскрикнул другой.
У них была лишь одна слабость, о которой он знал. Неназываемые не могли взять то, что хотели, это должно было быть отдано им. Обычно они использовали хитрости, чтобы убеждать по доброй воле, как сделали это, чтобы получить Покров Невидимости от Страйдера. Когда обман не удавался, они прибегали к запугиванию своих жертв для подчинения.
Они узнают. Гален ничего не боялся.
– Не двигайся с того места, что бы ни случилось, – сказал он Легион, глядя на неё, пока она не кивнула, давая понять, что услышала его.
Потом она сглотнула и вздёрнула подбородок.
– Но только если... только если ты вернёшь Эшлин и детей Мэддоксу. Живыми.
Конечно же, Неназываемые первыми отреагировали.
– Нет!
– Никогда!
– Она оставит тебя сразу, как только ты выполнишь её просьбу.
– Не будь глупцом!
Легион глянула на то, что находилось позади Галена. Её кожа снова стала зеленоватого оттенка, и, чёрт побери, если она не была готова закричать.
– Смотри на меня, – рявкнул он, и она немедленно подчинилась. Такие прекрасные глаза. Насыщенного тёмного оттенка и бездонные, даже с потоком слёз. – Не отводи взгляд от меня.
Легион задрожала в ответ.
Гален пятился до тех пор, пока не оказался рядом с Эшлин, затем быстро развернулся, наклонился и, скользнув руками под женщину, поднял её. Эшлин оказалась тяжёлой, её мышцы стянулись в узлы от напряжения. Легион не переставала смотреть на Галена.
Неназываемые потребовали объяснений того, что он делал. Он проигнорировал их, неся Эшлин в сторону Легион.
– Мы дали тебе Покров, Надежда. Ты должен нам женщин.
"Людям предназначено было стать гарантией, а? – Он засмеялся с чуточкой юмора. – Возможно." Обычно он и сам бы так поступил, так что не мог их винить.
"Подождите. Да, – решил он. – Мог".
– Если ты предашь нас, то мы будем охотиться за тобой. И уничтожим тебя старым добрым способом. – Женщина Неназываемых заржала. – Ты хоть представляешь, к каким ужасам это приведёт?
Гален проигнорировал её, обратившись к Легион:
– Поклянись мне здесь и сейчас, что ты не будешь пытаться сбежать от меня, что ты добровольно пойдёшь со мной и сделаешь всё, что я тебе скажу, когда я скажу тебе это сделать. Клятва на крови. – Та, которую она не сможет нарушить, даже если захочет.
Бессмертные не могли нарушить клятву, данную на крови, ни при каких условиях.
Легион снова задрожала. Эти заполненные слезами глаза с колючими ресницами скользили по его фигуре, заставив его член затвердеть. Гален возьмёт её. Сегодня ночью.
