зноем. А я, между прочим, часа четыре в мяч с детьми гоняла, и теперь еле ноги передвигаю. А еще надо спину держать, супруга же царская как никак. И парик этот… Сейчас я даже порадовалась, что свои волосы Танеферт сбрила. И наконец-то поняла, почему она это сделала. Парик тоже хотелось снять. И мозги проветрить, потому что к условно-четвертой автобусной остановке я уже не только вся промокла от пота, но и соображала с трудом. Тепловой удар, не иначе. Мозги под париком булькали как кипящий бульон. И я представляла себя в наполненной зноем пустыне. Впереди маячила спина провожающего меня дворецкого. Или кто он тут? Может даже мираж. Почему мне выделили дворец на отшибе? Надеются, что из него я не смогу каждый день добираться до царя? Из последних сил я ухмыльнулась. Они не знают, что связались с Дашей Измайловой. Я обязательно отыщу возможность не бегать до царя и домой на своих двоих. Тут ведь главное принять вызов. А я его уже приняла.
Наконец, этот неутомимый биоробот в золотых сандалиях замер у большого дома с широкой верандой, опоясывающей его по периметру. Веранду украшала белая балюстрада с большими каменными вазонами в форме чаш, полными пышно цветущих розовым, желтым и сиреневым растений. Моя мама пришла бы восторг и тут же попросила себе отросточки для дачи. Дворецкий повернулся ко мне, склонил голову в поклоне, а потом торжественно объявил:
— По распоряжению великой матери царя, да будет она жива, здрава и невредима, вам подготовили дворец в саду женского дома.
С этим он вытянул руку к распахнутым дверям, так и не поднимая головы. Я аккуратно его обогнула, чтобы не задеть огромный парик на его голове, и поднялась по широким ступеням на большую мраморную террасу с вычурными разноцветными колоннами и огромными вазами, в которых тоже что-то цвело и благоухало. Вокруг досадно навязчиво кружили пчелы. На нагретом камне лежал огромный рыжий кот и, слегка прищурившись, оглядывал меня с таким видом, как будто это он тут хозяин. А я просто в гости зашла. Впрочем, это же кот. Все коты смотрят на людей именно так. А я замерла у дверей, не зная, что делать дальше. Стучать, входить? Там внутри копошилась жизнь. Кто-то шуршал, что-то перетаскивал, кажется, даже переругивались и смеялись. Там и без меня многолюдно. Я оглянулась. Но сурового дворецкого уже не было. Точно мираж. И завел меня в чужой дом, подлец!
— Госпожа!
Ко мне шурша сандалиями быстро подошла миниатюрная дама в огромном парике. Смотрелся он на ней вопиюще несуразно. Как будто дама эта выиграла на конкурсе «Чей парик больше» и теперь с трудом удерживалась на ногах, чтобы он не опрокинул ее на пол. Поэтому она и поклонилась мне хоть и низко, но с величайшей осторожностью.
— Мне тут сказали… — я мысленно отвесила себе подзатыльник, напомнив, что я вообще-то супруга царская. Ну или почти она. Так что мямлить мне не полагается, хоть и хочется очень. В такой шикарной обстановке я чувствовала себя на чужом празднике жизни. Как же сложно было вскинуть подбородок и процедить, — Почему меня не забрали носилки?
— Так не знали, когда вы изволите освободиться! — тут же залепетала дама, и я с удивлением узнала голос Неши.
Что? Взяв девчонку за подбородок, я подняла ее лицо и заглянула в искусно подведенные глаза. Под ворохом нежнейшего льна, под дурацким париком, под килограммами золота действительно скрывалась моя придурковатая служанка.
— Да неужели? А ждать меня столько сколько потребуется там, а не здесь, никто не догадался? Или я должна высылать к тебе слугу, чтобы ты соизволила отправить за мной носилки?
— Ой! — взвизгнула девчонка и зажмурилась. Но я не буду ее сейчас жалеть. Дай ей волю, так завтра мне придется высылать за ней носильщиков.
Я прищурилась и, не отрывая от нее взгляда, прошипела:
— Так вот чем ты тут занимаешься? Себя украшаешь? Вместо того, чтобы думать о своей госпоже!
— Я… Я! — глаза ее наполнились ужасом и слезами.
Мне на секунду стало стыдно, но только на секунду. Я вообще-то тут Танеферт. Мне вон каким дворцом управлять. А может и всей страной. Не могу я пасовать перед мелкой дурочкой, которая еще вчера сверкала голым задом.
— Полно, сестра! — этот низкий грудной голос ни с чьим не перепутать. Тамит. А она-то что делает у меня дома?
В последний раз мы расстались с ней при очень деликатных обстоятельствах. Меня купил у нее Ахмес за смешное колечко. Была неприятная сцена. А потом все так закрутилась, что я о ней и забыла. Но сейчас покраснела той самой удушливой волной стыда. Вот кто была свидетельницей моего позора. Чтобы не встречаться с ней взглядами я изо всех сил изображала, что очень занята отчетом служанки и буравила глазами несчастную Нешу. Даже брови сдвинула от усилия.
— Танеферт, дорогая, — узкая ладонь погладила меня по спине. И я, непроизвольно дернувшись, резко распрямилась. Знает ведь на какие точки надавить. Еще бы, она ж организатор свингер пати.
Я опять покраснела. А думала, что жарче быть уже не может. Зато Тамит, похоже, чувствовала себя прекрасно. Повела головой, расправляя свои длинные волосы по плечам. Интересно, она пренебрегает правилами приличия и не носит парик нарочно, чтобы выделяться из толпы придворных или у нее какая-нибудь страшная аллергия на чужие волосы, и поэтому ей прощают такую вольность? Я уже успела выяснить, что во дворце можно появиться с голой грудью, к примеру. И это будет воспринято как винтаж, потому что еще бабушки нынешних вельмож носили платья с оголенной грудью. Можно явиться на званый ужин и вовсе голышом, нацепив на себя золотой поясок и пару-тройку подвесок. И все примут тебя за танцовщицу. Но если ты покажешься где-то без парика — это же настоящий скандал. Нарушение устоев общества. Вполне возможно тебя уже никогда не пригласят в приличный дом. Но оказывается есть те, которые немного ровнее прочих равных. Тамит, к примеру.
— Это я виновата. Загрузила ее с самого утра. Но она у тебя молодец, очень неплохо справляется.
— Ты? — я оставила подбородок Неши и повернулась к Тамит.
Та мне улыбалась:
— Что же тебя удивляет? Я все еще распоряжаюсь женским домом. Правда последний год я в основном выселяла бывших жен царя и отправляла их…
Мне не понравилась эта заминка, но она легонько вздохнула и пояснила:
— В дальние дворцы. Там, где им теперь надлежит дожить до глубокой старости в почетных трудах.
Понятно, мать царская отправила бывших соперниц в ссылку.
