возможность безопасно переправиться через Дунай и дать немного пропитания для оставшихся в живых людей. Император был только рад согласиться на такие условия.
По просьбе Святослава два правителя наконец встретились лицом к лицу. К назначенному месту на берегу реки Иоанн приехал на своем боевом коне, князь же приплыл на лодке; он греб наравне со своими людьми, и его можно было отличить от них лишь по чистой белой рубахе, серьге с драгоценными камнями и двум длинным прядям русых волос на обритой голове – они оставались знаком его положения и свидетельствовали о его происхождении от викингов. Он коротко выразил надежду, что прежний торговый договор может быть возобновлен, а затем с достоинством поклонился, вернулся в лодку и уплыл.
Что до Иоанна Цимисхия, то он вернул Болгарию империи – что бы он ни говорил Борису в Преславе, он не собирался восстанавливать его на троне. Любого свидетеля его триумфального въезда в Константинополь можно было простить за предположение, что победа была одержана именно над болгарами. Почетное место в процессии – золоченую колесницу, в которую были впряжены четыре белых коня и которую должен был занимать он сам, – Иоанн отдал самой почитаемой в Болгарии иконе, портрету Богородицы, привезенной среди прочих трофеев. Сам он ехал позади в сверкающих доспехах, а в самом хвосте процессии пешком шел царь Борис, его жена и дети. В храме Святой Софии Иоанн возложил на алтарь не только икону, но и корону Болгарского царства. Вскоре он вынудил молодого царя официально отречься от престола, и Болгария стала византийской провинцией. Болгарский патриархат упразднили, а подчинявшиеся ему епархии снова вернули под власть Константинополя. Что характерно, Иоанн даровал Борису титул магистра, а его менее удачливого младшего брата Романа кастрировали. Это был бесславный конец династии Крума, которая неоднократно приводила в трепет саму Византию.
Иоанн Цимисхий теперь обратил внимание на Восток. Всего тремя годами ранее, в 969 году, Фатимидский халифат начал новую экспансию. Наступая на восток из своей столицы – города Махдия, находившегося на территории нынешнего Туниса, войска Фатимидов прошли через всю долину Нила, а затем через Синай в Палестину и Сирию. В 971 году они напали на Антиохию, а в июле 973 года почти уничтожили византийское войско у стен Амиды. К весне 974 года Иоанн был готов. Его армию пополнили около 10 000 предоставленных царем Ашотом армян, и он повел ее на юг, к равнинам Месопотамии, нигде не встречая сопротивления, о котором стоило бы упомянуть. Остается загадкой, почему он не пошел дальше, на Багдад: находившийся в упадке город вряд ли смог бы противостоять серьезной атаке. Вместо этого он повернул в Антиохию, оставил армию на зимних квартирах, а сам спешно вернулся в Константинополь, чтобы встретиться с папой римским.
В начале лета 974 года кардинал-диакон Франко Ферруччи устроил переворот против марионетки Оттона – папы Бенедикта VI. После этого Франко сам сел на папский трон под именем Бонифация VII, однако в результате нового восстания почти сразу был вынужден бежать в Константинополь. Молодой император назначил на его место епископа из Сутри, который, став папой Бенедиктом VII, первым делом отлучил от церкви своего предшественника. Прибытие Бонифация на Босфор поставило Византию в трудное положение. Его долгое противодействие Западной Римской империи привело к тому, что он наладил прочные связи с Константинополем и неизменно поддерживал Никифора Фоку во всех его разногласиях с Оттоном I. Во дворце решили, что отношения с Римом должны быть разорваны, однако патриарх Василий, который никогда не подвергал сомнению единство церкви и верховную власть законно избранного понтифика, намеревался поддержать отлучение Бонифация.
Мирские константинопольские патриархи почти всегда оспаривали статус папы римского; у духовных аскетов не было подобных сомнений. Сам Василий был почти чересчур благочестивым, жил на одних ягодах и воде, носил одну и ту же грязную рясу, пока она не начинала рассыпаться, и спал на голой земле. Он никогда не был популярен, и, когда его решили заменить кем-то более сговорчивым, нашлось вполне достаточно епископов, готовых свидетельствовать против него. Сам он настаивал, что сместить его может лишь Вселенский собор, на котором будут присутствовать представители папы. Императорский трибунал, собравшийся вскоре после возвращения Иоанна, был только рад доказать, что он ошибается.
Итак, Василия отправили в ссылку, Бенедикта отказались признать папой, и Бонифаций оставался в Константинополе до апреля 984 года, когда ему с византийской помощью удалось сместить преемника своего соперника, Иоанна XIV, и вновь завладеть папским престолом. На этот раз он продержался на нем пятнадцать месяцев, пока не умер – вероятнее всего, его отравили. Рассказывают, что его обнаженный труп протащили через город и бросили на Капитолийском холме, где он лежал до тех пор, пока проходившие мимо священники не подобрали его и не организовали похороны.
В начале весны 975 года Иоанн Цимисхий вернулся на Восток и начал свою последнюю и самую успешную военную кампанию. К концу лета под контролем Византии оказалась большая часть Палестины, Сирии и Ливана – регионов, куда не ступала нога ни одного императора со времен Ираклия. Однако к концу года, когда Иоанн вернулся в Константинополь, он уже умирал. Три самых авторитетных источника обвиняют в этом главного министра Василия. Они пишут, что император, узнав, что все самые богатые владения, через которые он проезжал, принадлежат главному министру, не скрывал своих намерений при личной встрече потребовать от Василия объяснений. Его слова передали Василию, и тот принял соответствующие меры. Пару недель спустя, когда Иоанн обедал с одним из своих вассалов в Вифинии, в его кубок добавили медленно действующий яд; на следующее утро он едва мог пошевелиться. Добравшись до Босфора, он уже с трудом дышал. Каким-то образом он смог присутствовать на церковной службе, во время которой в храм Святой Софии поместили два главных добытых на Востоке трофея – сандалии Христа и волосы Иоанна Крестителя, после чего слег. Все свои богатства он оставил бедным и больным, и 10 января 976 года, постоянно моля Богородицу о заступничестве, умер, пробыв у власти шесть лет и один месяц. Ему был 51 год.
Как следует расценивать эту историю об отравлении? В таких случаях неизменно возникает подозрение об умышленном убийстве. Если Василий действительно был виновен, разве остался бы он у власти и стал бы регентом для двух малолетних императоров? И что это был за таинственный яд, который так медленно действовал и при этом оказался таким эффективным? Возможно, более вероятна смерть Иоанна от тифа, малярии или дизентерии – болезней, от которых за время войн на Востоке умерли тысячи простых солдат.
Может, и так – но мы не можем быть в этом уверены. Иоанн Цимисхий был тайной при жизни, таким же остался и
