ее грудь вздымается и румянец на щеках и … я решительно мотаю головой, изгоняя морок.
— Чего надо? — бурчу я. Грубовато, потому что еще не полностью отошел от влияния всей этой «смотрикакаякрасотка» ауры.
— Как чего? — немного обижается она: — я ж говорила, что должна тебе. Может пойдем в кафе сходим? Я угощаю!
— В кафе? — испытующе смотрю на нее. Конечно, мы с ней одноклассники и у Акеми даже есть удостоверение временного участника Литературного Клуба, но в то же время она — агент влияния Доброго Дядьки Минору, она из Мацумото. Следовательно кто-кто, а она прекрасно понимает, что у меня нет недостатка ни в средствах, ни в компании. Совсем недавно она сказала, что действует по собственной инициативе, а не в рамках задания по соблазнению и привлечению на свою сторону Юки. Ладно, почему бы и нет.
— Хорошо — говорю я: — кто же откажется провести время с такой красавицей как ты. Но только я угощаю, а не ты. И если ты не против — давай посидим в «Хилтоне». У них в лобби неплохой бар имеется. Ну… или если ты хочешь в ресторан…
— Нет, нет! — поднимает ладошки Акеми: — бар — это отлично! Мне в общем без разницы где.
— Ну вот и хорошо, а то я как раз туда иду. — и мы идем по улице уже вместе. Интересно, как понять, что два человека уже не просто идут рядом, а вместе? Дело же не в дистанции, не правда ли? Что-то есть такое между двумя людьми, идущими по улице, что-то, что дает понять — эти двое идут вместе. Вот и сейчас — мы с Акеми идем вместе. До «Хилтона» идти прилично, и я уже успел прикинуть что магазинчик Тамагавы по дороге, надо будет обязательно зайти, проведать Иное-сан, перекинуться двумя-тремя словами, а то что я за сосед такой, не показываюсь почти месяц. Или больше? Когда я в последний раз заходил в магазинчик Тамагавы?
— Как там за границей было? — спрашиваю я у Акеми, просто, чтобы завязать разговор. Когда ты идешь один — с тишиной все в порядке, она твой друг и хранитель, но когда вы идете вдвоем, то тишина превращается в неловкое молчание. Правда есть люди, с которыми ты можешь идти рядом и молчать. Или сидеть и молчать. Делать что-то и молчать. И при этом это молчание не становится неловким. Так я могу идти рядом с Юки. Или с Акирой. Или с Читосе. Но не с Акеми. Пока еще не с ней.
— Да мы толком ничего и не разглядели — отвечает Акеми, шагая рядом, заложив руки с портфелем за спину: — это же не туристическая поездка а «лежка на матрасах» была. Как в книге Марио Пьюзо — сидели в какой-то съемной квартире, продукты оставлял у двери какой-то специально нанятый человек, интернета нет, парочка старых журналов и мой братец в качестве компании. Более депрессивного отпуска я себе представить не могу.
— Мда. Печально — говорю я, понимающе кивая. Действительно, не туристическая поездка. Ждать и догонять — хуже некуда. «Лежать на матрасах» в ожидании, пока дверь не откроется и не закатят гранату — так себе удовольствие.
— А потом Минору-доно позвонил и сказал, что все закончилось и что ты нас всех спас — продолжает Акеми: — а я с тобой так обращалась… нехорошо. Способность свою использовала…
— И какая у тебя все-таки способность? — спрашиваю я, понимая, что захожу на тонкий лед. Вызнавать про особенности способности мага — это как выведывать секретные… нет, скорее интимные и секретные подробности. Потому что слабость каждого мага — в знании особенностей его умений. Как правило из силы мага проистекает его слабость. Так, например, если знать, что может, а чего не может Акира — то при желании и ее можно было довольно легко застать врасплох и захватить… или убить. Правда так было до того, как она стала манифестацией Пламени и аватарой Огня. Сейчас убить Акиру не получится даже у меня… разве что Читосе это сможет. И то только потому, что все что делает Читосе — она делает хорошо. То, что убивает Читосе — остается мертвым. Людям вокруг от нее не по себе бывает.
— Я нравлюсь людям — просто отвечает Акеми и немного краснеет: — но сейчас я уже умею это контролировать!
— Классная способность — говорю я. Акеми бросает на меня быстрый взгляд.
— Не сказала бы — она пожимает плечами: — это у нас родовое и ничего хорошего в этом нет. Во-первых те, кто знает — сразу же подозревают ментальную магию. Ты не представляешь, сколько мы в детстве тестов и исследований прошли!
— Ну… когда ты кому-то нравишься, несмотря на то, что ты ему не должна нравится в принципе — разве это не ментальная магия? Хотя бы немного?
— Нет! — горячо вспыхивает Акеми: — нет! Это не ментальная магия! Меня специалисты из Департамента проверяли! И Инквизиция!
— Ладно, ладно… — поднимаю руку я: — нет так нет. Я просто не совсем в этом разбираюсь.
— Ментальная магия — это когда внушения можешь делать — поясняет Акеми: — ну, команды давать, или там воспоминания внедрять. Вот например, если кто иллюзию создает или по снам ходит…
— Джин у нас тоже иллюзии создает — вспоминаю я: — я вообще их от реальности отличить не могу. — на мгновение перед моим мысленным взором совершенно невовремя всплывает картинка обнаженной Орнеллы Мути в моей каюте на «Марии Терезии».
— Это просто оптическая иллюзия, преломление света. А вот если иллюзии, ощущения и галлюцинации внушаются — это уже ментализм. Хотя это не считается опасным. Самым опасным как правило считается возможность командовать людьми и внушать им мысли так, чтобы они думали, что это их мысли. — говорит Акеми: — нас в клане учили как распознать свои мысли и внушенные. Но это сложно и работает только если есть время подумать. А менталисты такого рода — они как мошенники, внушают что времени нет и надо действовать прямо сейчас.
— Понятно — говорю я: — ладно, ты у нас не менталист и то слава богу. Но ты еще и довольно талантлива в
