Читаем без скачивания Дочь Дроу - Элейн Каннингем

Поскольку спать они не могли, они разговаривали. Федор рассказывал одну за другой истории. Некоторые повествовали о героических подвигах, другие были просто комичными, но во всех были множественные слои значения, интриговавшие дроу. Столь же интересовала ее и постоянно возникавшая тема: сравнение, которое Федор постоянно проводил между «теми кто думает и теми кто мечтает». Дроу — за исключением неуклонно убывавшего меньшинства, отдыхавшего в эльфийской медитации — не мечтали, ни наяву, ни во сне. Они думали, планировали, строили заговоры, а потом спали. Лириэль сама не входила в транс, но задумалась, не может ли ее решимость следовать по пути создания руны считаться своего рода грезой. Если так, возможно она и сама в сердце своем мечтательница. Подобная идея, абсолютно чуждая дроу Мензоберранзана, тем не менее, вполне подходила ей, заполняя пустоту, о которой она прежде даже не подозревала.

Так же как и смех, который они разделяли друг с другом не однажды в тот день. То серьезный, то веселый, Федор глядел на мир с лукавым юмором, не слишком отличным от ее собственного. Его глубокий басистый хохот часто вторил ей. Пути дроу были иными, юмор для темных эльфов был чаще всего состязанием, удовольствием, которое один получал за счет другого. Она даже наслаждалась поддразниваниями Федора, в которых полностью отсутствовала жестокость, обычная для ее народа.

Федор рассказывал ей о своей земле, и о местах где он побывал, и о сражениях, которые видел. Хотя она слышала в его словах любовь к путешествиям и приключениям, такую же как у нее, Лириэль была удивлена, заметив что его совершенно не привлекает воинское искусство само по себе.

«Если тебе не нравится быть воином, как же ты так хорошо сражаешься?» переспросила она.

Молодой человек пожал плечами. «Рашемен небольшая земля, окруженная могущественными врагами. Каждый рашеми учится воевать с детства».

«Как и дроу. В тебе больше чем только это», спокойно уточнила Лириэль. «Я видела нескольких людей в Мензоберранзане. Некоторые умеют драться лучше других, но все умирают быстро. Ты держишься за жизнь сильнее чем кажется возможным».

Федор некоторое время сидел молча, разглядывая ее спокойно и изучающе. На миг Лириэль вспомнила о жреческих заклинаниях чтения мыслей, и подумала, что человек, вероятно, оценивает ее по каким-то только ему известным меркам. Казалось маловероятным, что обычный человек, мужчина, да еще простого происхождения может владеть такой магией, но Лириэль стала теперь не столь поспешна в суждениях. Когда наконец молодой воин кивнул, и начал говорить о вещах долго хранимых в себе, у нее возникло странное ощущение, что прошла проверку.

Дроу внимательно слушала рассказ о берсерках Рашемена, и странном проклятии, вырвавшем его из рядов братства, защищавшего его землю. Он был отослан прочь; не способный более контролировать приступы боевой ярости, он стал опасен для всех окружающих.

«Что за бред!» прервала Лириэль возмущенно. «После сегодняшнего боя, я не могу представить, какого воина хотела бы видеть рядом вместо тебя!»

Человек ответил слабой, мимолетной улыбкой. «Ты делаешь мне честь, вороненок. Но подумай об опасностях. Я вынужден сражаться, пока никого не останется против меня. Это не всегда лучший вариант, ни для меня, ни для тех, кто бьется бок о бок со мной. Но чего я боюсь больше всего», сказал он тихо, «это во что я могу превратиться, прежде чем схватка завершится. Ты видела, что я сделал с тем похожим на медведя существом. Клянусь своей душой, я никогда бы не совершил ничего подобного, будь на то моя воля. И если я уже сейчас не могу управлять собой, сколько еще, прежде чем я перестану отличать врагов от друзей?»

Лириэль кивнула. «Я вижу твои трудности».

«Тогда ты поймешь и цель моей дажеммы. Колдуньи, правящие нами, послали меня на поиски старинного амулета, который может впитать в себя эту опасную силу, чтобы я снова мог призывать только когда пожелаю».

О да, она понимала очень хорошо. Сердце Лириэль неожиданно налилось свинцом под весом украденного Ветрохода. «Можешь не говорить. Амулет, запасающий магию», тускло ответила она.

«Именно так. Как работает его магия, мне не известно».

Может быть, зато известно ей. Лириэль доставила мало удовольствия мысль, что она понимает о действии Ветрохода больше, чем Федор, возможно даже больше, чем Колдуньи Рашемена. Сейчас амулет принадлежал ей, доставшись огромной ценой, и так оно и будет. И все же…

«Что случится, если ты так и не найдешь амулет?»

Пренебрежительно пожав плечами, он поворошил костер. «Это будет значить мою жизнь, и всю ту помощь, которую мой меч мог бы оказать раздираемой бедами родине».

Лириэль резко поднялась, и направилась к выходу из пещеры, жестом остановив Федора, намеревавшегося последовать за ней. После всего сказанного между ними, она нуждалась в одиночестве, чтобы решить все по порядку.

День почти закончился, но прямо снаружи пещеры все купалось в сверкающе-золотистом свете. Дроу смотрела так долго, как могла вынести, пытаясь приучить глаза к освещению поверхности. Пройдет еще много дней, прежде чем она спокойно сможет путешествовать под солнцем. Вопрос, не дававшей ей покоя сейчас, был должна ли она идти одна.

Она не может оставить задуманное, такой поступок будет стоить ей жизни. Зная, что она сотворила с безумной жаждой ее народа до могущества, Лириэль сомневалась, что когда-либо сможет вернуться в Подземье, с амулетом или без него. Но и на поверхности она не выживет долго без магии. Она волшебница а не воин, и хотя она неплохо владела оружием, этого не хватило бы во враждебном мире. Нет, расстаться с Ветроходом она никак не может.

И с чего бы вдруг? Федор из Рашемена человек, мужчина, простолюдин и следовательно, по всем известным Лириэль меркам был недостоин ее внимания. Откуда тогда такое беспокойство о его судьбе? Этот вопрос озадачивал и злил юную дроу.

Но больше всего бесило Лириэль другое: что один не может достичь успеха, не принеся неудачи другому. Так всегда было, и до сих пор ей в голову не приходило задумываться о простой истине бытия. Теперь же она воспротивилась жестокой реальности, ища в извилистых лабиринтах разума дроу иной путь.

Все же, когда Лириэль наконец вернулась в спокойный сумрак их совместного лагеря, Ветроход был надежно укрыт на самом низу ее походной сумки.

На закате Лириэль и Федор покинули стоянку, и вернулись по следам к заваленной пещере. Их приближение к полю боя с явным неудовольствием и раздраженными криками отметила туча воронья, взмывшего от греха подальше с обильно накрытого стола.

Лицо Федора, обозревавшего вчерашнее побоище, было угрюмо. Лириэль подозревала, что рашеми не хочется видеть это напоминание недавнего боевого безумия, но она быстро пошла по каменистой почве к телам павших врагов. Среди них были ответы необходимые ей.