Следом за мной никто не вышел, хотя я был уверен, что минимум один соглядатай в отеле околачивается.
Такси подъехало через пятнадцать минут, я как раз докуривал вторую сигарету. И вновь, когда мы отъезжали от отеля, я не заметил ни людей, ни машин, следующих за нами. Неплохо! Чувствуется класс: я загривком ощущал, что за мной следят, но определить преследователей не мог.
— Приятель, езжай-ка к площади Согласия.
— Как скажешь, — отозвался водитель и неспешно повел машину, слегка приоткрыв окно и включив одну из местных радиостанций.
Легкие мелодии сменяли одна другую, а в восемь утра начался блок новостей, который я слушал краем уха, пока речь внезапно не пошла непосредственно обо мне.
— …До сих пор продолжаются поиски участников вчерашней перестрелки на улице Арп в результате которой убиты несколько телохранителей известного миллионера господина Дюпона, еще один находится в тяжелом состоянии в больнице. Полиция пыталась задержать предполагаемых свидетелей преступления, скрывшихся с места преступления сразу после окончания стрельбы, но странная беспричинная паника у Эйфелевой башни помешала им. Наши источники утверждают, что это были не свидетели, а непосредственные исполнители несостоявшегося убийства. Господин Дюпон, который, несмотря на происшедшее, дает сегодня прием в своем особняке, от всяческих комментариев отказался…
Так, нас со Светой уже записали в потенциальные киллеры. Прекрасно! Значит, искать нас будет вся полиция Парижа. Еще бы, ведь убить пытались самого Дюпона. А вот проскочившая в конце информация о приеме в особняке байдраха прозвучала как нельзя вовремя.
— В него стреляли, а он прием дает, — подначил я таксиста, и тот незамедлительно клюнул на удочку.
— Богач, сволочь! Плевать ему на трупы, а ведь его людей уложили в деревянные ящики вместо него. Но они для него никто, пустое место, пыль. А сам будет пить шампанское — тысяча евро за бутылку — и баб своих щупать. Хотя что там щупать? Кожа да кости… Фраки напялят, платья вечерние — это у них обязательно, и пойдет гулянка! А я как-то зашел в магазинчик на Елисейских: там такое платье — как моя пятилетняя зарплата стоит!
Значит, форма одежды — фрак, приму к сведению. Таксисты в таких делах не ошибаются. Наверняка он слушал новости с раннего утра, и в одном из выпусков упомянули о дресс-коде, а он запомнил и выложил сразу, как только представился удобный случай. Думаю, при желании я мог бы вытянуть из него список приглашенных, только вот мне это совершенно не требовалось.
— А что про преступников говорят?
— Да что про них? Баба и мужик. Обычные, каких много. Мужик лет тридцати пяти — сорока. Рост около метра восьмидесяти, глаза карие, волосы темные. Баба чуть моложе, без особых примет. Тут каждый второй подходит. Вон даже ты похож, что мне теперь, легашам звонить? Да будь у них хоть тысяча примет, наши легавые все равно ничего толком сделать не смогут и никого никогда не найдут!
Я предпочел промолчать, только сочувственно покивал головой, соглашаясь с не требующей доказательств сентенцией. Я еще не встречал жителя ни одной страны мира, который бы хорошо отзывался о правоохранительных органах. Будь то европеец, американец или, тем более, наш соотечественник.
Таксист вырулил на площадь и остановился почти в том же самом месте, где мы со Светой вчера впервые ступили в славный город Париж, который на поверку оказался не таким уж и славным.
Я рассчитался с ним, накинув десятку сверху. Таксист в ответ лишь презрительно скривился. Судя по всему, он был отъявленный социалист и терпеть не мог проявления финансовой состоятельности в любом виде. Но я специально спровоцировал его на подобную реакцию! Он резко рванул с места, лишь только я покинул его «пежо», а я спокойно встал в сторонке, наблюдая за происходящим вокруг.
Может, мне показалось, но неприметный синий «рено» слишком уж резво последовал в ту же сторону, хотя до этого момента спокойно стоял у обочины.
Фокус в том, что я на время стал невидим, а вместо себя оставил в машине фантом. Таксист его не замечал, зато со стороны всем заинтересованным лицам должно было казаться, что я так и сижу внутри, а я в это время уже быстрым шагом двинул в сторону Латинского квартала в поисках того самого ресторанчика, в котором нам вчера так не повезло с обедом. Таксист-социалист, разозленный чаевыми, рванет через полгорода, пока немного не успокоится. Этого вполне достаточно, чтобы выпасть из поля зрения кого бы то ни было.
Всей моей невидимости хватило ровно на пять минут, на большее не доставало сил, которые стоило поберечь, да и смысла я не видел в продолжение игры в прятки. Конечно, невидим я оказался только лишь для обычных людей, но я основывался на предположении, что следить за мной пустили местных топтунов. Вряд ли парижское отделение СК причастно к происходящему, а представителей Малых Народов вокруг себя я не замечал, хотя старательно крутил головой во все стороны.
Я припустил рысцой, пока еще действовала невидимость, и преодолел изрядное расстояние, успев пересечь Сену по мосту, прежде чем действие формулы закончилось. Что ж, до места минут десять — пятнадцать неспешной ходьбы, можно слегка расслабиться, поглазеть по сторонам, словом, вести себя, как все вокруг.
Слежки за собой я больше не чувствовал, но все же требовалось совершить контрольную зачистку. Дойдя до бульвара Сен-Мишель, я порывисто свернул в ближайшую прилегающую улочку и ускорил шаг, практически побежал, а потом столь же резко вышел на еще одну боковую улицу, петляя и стараясь в то же время отследить возможных преследователей. Но вроде бы все было спокойно, мой фантом в машине отвлек внимание, и я добрался до нужного мне ресторанчика, сменив личину на менее привлекательное с моей точки зрения лицо, слегка похожее на Брэда Питта. Этот приемчик я частенько использовал лет десять назад, кадря девиц.
На меня стали оборачиваться прохожие, и это было замечательно! Пусть обратят внимание, пусть заметят. А если что-то случится, во всем окажется виноват Брэд, который после своей неудачной женитьбы растерял мужскую привлекательность, оказавшись под каблуком у сильной и опасной женщины, принадлежащей к специфической расе… впрочем, об этом в другой раз…
Ресторанчик только открылся, посетителей внутри еще не наблюдалось, но давешний зазывала открыл было рот, видя с моей стороны явственный интерес к их заведению, а когда я дружелюбно подмигнул его глазом Брэда, так и замер, завороженный на месте, я же спокойно прошел внутрь.
Все последствия разгрома уже успели ликвидировать. Ресторан предстал передо мной таким же, как и вчера до неприятных событий. И даже араб-официант кинулся мне навстречу и тут же застыл истуканом, но уже по иной причине. Он явно увидел меня настоящего, несмотря на личину, а увидев, узнал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
