В силу прежней работы Александр Бортников знает об экономической жизни страны все. И вот что любопытно. Специалисты обратили внимание: после назначения Бортникова ФСБ меньше вмешивается в экономические дела. Возможно, большой бизнес уже и так перенасыщен выходцами из госбезопасности.
Внешняя политика. Игорь Иванов
Внешней политикой Путин занялся, когда стал секретарем Совета безопасности России. В 1999 году обострилась ситуация в Косово, которое было тогда частью Сербии. Авиация НАТО начала бомбардировки военных объектов на территории Югославии, требуя прекратить военно-полицейскую операцию в Косово. Президент Билл Клинтон сравнил действия Слободана Милошевича с преступлениями нацистов. В России были возмущены. Отношения с американцами стали откровенно враждебными.
Немало российских политиков, которым лично ничто не грозило, пытались втянуть нашу страну в войну с НАТО! Провоцировали молодежь, призывали записываться добровольцами в Сербию. Молодежь-то не помнит, что Афганистан тоже начинался с малого. Сначала всего лишь послали оружие. Потом пришлось послать советников, чтобы научить афганцев пользоваться оружием. А потом десять лет не могли оттуда вырваться, погубили пятнадцать тысяч парней ни за что ни про что.
Разумные голоса были тогда редкостью. Секретарь Совета безопасности Владимир Путин заявил, что не надо зацикливаться на Югославии, у нас и своих проблем достаточно. Нам надо подумать о защите собственных интересов, а нас подталкивают к конфронтации, к обмену ударами…
В Москве находился заместитель американского государственного секретаря Строуб Тэлботт, влияние которого объяснялось не столько тем, что он всю жизнь изучал нашу страну, сколько его давней дружбой с президентом Биллом Клинтоном.
«Я приехал в Кремль на встречу с Владимиром Путиным, секретарем Совета безопасности, — вспоминал Тэлботт. — Путин не высовывался, избегал конфликтов и паблисити, а потому оставался на периферии нашей панорамы российской политики.
Встретившись с Путиным, я поразился, насколько ненавязчиво он способен внушить ощущение самообладания и уверенности в себе. Внешне он очень отличался от руководства страны — невысокий, худощавый и физически развитый; остальные были выше него, а большинство — на вид перекормленные. Путин излучал управленческую компетентность, способность добиваться результатов без суеты и лишних трений.
Если Ельцин и Черномырдин, по терминологии одного ученого, “горячи”, то Путин, вероятно, — самый “прохладный” русский, которого я встречал. Он слушал с вниманием, которое казалось столь же расчетливым, сколь и вежливым.
Мне, как и остальным, он дал понять, что проделал домашнюю работу и прочел мое досье, подготовленное разведслужбами… С одной стороны, это вроде бы лестно (“я вас знаю”), с другой — нервирует (“я все про вас знаю”). Могу вообразить, как он проводил разбор полетов с агентами, которыми руководил в Восточной Германии, или допрашивал пойманных шпионов, уже обработанных его более жесткими коллегами…
Путин выразил удовлетворение тем, что война в Косово сменилась миром. Едва ли не мимоходом он добавил, что рад был внести и собственный маленький вклад, предложив Ельцину назначить посланником Черномырдина…»
Бывший глава правительства стал специальным представителем президента по урегулированию конфликта в Югославии.
«Необдуманными авансами некоторых политиков, — вспоминал Виктор Степанович, — мы фактически провоцировали югославское руководство на продолжение убийственной для этой страны войны и уж никак не способствовали прекращению кровавой бани. После поездки в Белград председатель Государственной думы Селезнев привез сенсационное сообщение: Слободан Милошевич готов присоединиться к союзу России и Белоруссии. Чего было больше в этих действиях — недопонимания ситуации или стремления вовлечь Россию в широкомасштабную провокацию?»
«Прямо во время встречи с Путиным, — рассказывал заместитель государственного секретаря Тэлботт, — мне передали записку. Генерал Ивашов сделал заявление, что если НАТО войдет в Косово с юга, из Македонии, без окончательного соглашения о российском участии, российские силы в одностороннем порядке вступят в Косово с севера, через Сербию.
Я пересказал содержание записки Путину и добавил, что нам, похоже, грозит военная конфронтация.
— А кто такой этот Ивашов? — спросил Путин…
Сидя в самолете, я поспорил с одним из наших генералов на десять долларов, что Ивашова уволят еще до заката».
Заместитель государственного секретаря, который считается в Америке одним из лучших знатоков России, ошибся. Грандиозный скандал еще только разгорался, и в него втягивались высокопоставленные чиновники. Но когда Путин станет министром, генерал-полковник Леонид Григорьевич Ивашов лишится должности начальника главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны.
В июне 1999 года российские десантники тайно были переброшены на аэродром Приштины — главного города Косово, куда одновременно входили войска НАТО. В России мало кто знал, что страна оказалась на грани военного конфликта со странами Североатлантического блока. Российские и натовские солдаты были готовы стрелять друг в друга… И на той и на другой стороне нашлись генералы, которых война не пугала.
В Москве операция была оценена как крупный военно-политический успех. Российские военные торжествовали. Ночной марш, с их точки зрения, поднял престиж страны. Президент Ельцин радовался как ребенок. Один из его предшественников в Кремле говорил в таких случаях: «Запустили мы им ежа в штаны».
«В тот день я вновь оказался в кабинете Путина в Кремле, — вспоминал Строуб Тэлботт. — Все дело в политике, объяснил он. Россия уже погрузилась в “предвыборную борьбу”, и этот факт осложняет американо-российские отношения. Как в США, так и в России есть свои “ястребы” и “голуби”, сказал он, и за броском на приштинский аэропорт стояли именно российские “ястребы”.
В российском правительстве есть люди, говорил он, подразумевая, естественно, и себя самого, которые считают развертывание ошибкой. Но оно, по крайней мере, не привело к человеческим жертвам. Ущерб, нанесенный русскими “ястребами” за одну ночь американо-российским отношениям, — пустяк по сравнению с тем ущербом, который НАТО своей воздушной войной с Сербией нанес престижу Ельцина… Важно, сказал Путин, что “никто в России не сможет теперь назвать президента марионеткой НАТО”».
Что представляла собой внешняя политика Путина, когда он стал президентом?
