– Как надолго?
Денни снова ударил кулаком по столу.
– Знаете, что я думаю? Я думаю, что мы в любом случае были обречены на гибель. Если бы мы остались хозяевами планеты, мы бы сами окончательно погубили Землю или взорвали бы свой собственный дом. Так что, как ни поверни, все кончается гибелью человечества. А хефны по крайней мере спасли экосистему Земли, пусть даже для себя, ну а люди так и так бы вымерли. – Он рассмеялся, и смех его прозвучал неестественно в этом маленьком, уютном домике. – Теперь хоть сама Гея останется жить. Она и без нас прекрасно справится. И как последователи ее культа мы, наверное, должны радоваться.
– Не так-то просто для полевого биолога, ненавидящего хефнов, разобраться в такой ситуации, да? – А пока Денни соображал, что она имела в виду и как ему на это реагировать, Прюитт продолжала: – Но в данный момент мне кажется, что ты попал в самую точку. – Она встала. – Мое уединение завершилось. Мне необходимо поговорить с Хамфри. А тебе надо убираться отсюда. Хамфри знает эти места как свои пять пальцев. Если не хочешь возвращаться в Департамент дикой природы, можешь какое-то время отсидеться в моем доме в Солт-Лейк-Сити…
– Думаю, я вернусь в Луисвилл, – промолвил Денни. – Пока что. Я знаю, где там можно неплохо спрятаться. – Во взгляде Прюитт мелькнуло недоверие. – Все происходит слишком быстро! Несколько недель тому назад я был простым биологом, потом стал мятежником, а теперь все снова меняется, и я уже бегу, скрываюсь от врагов! Каждый раз, как только я думаю, что понемногу начал осваиваться с новым положением вещей, все переворачивается и мне нужно привыкать к чему-то новому. С ума можно сойти. Мне хочется тишины и покоя, чтобы можно было хорошенько над всем этим поразмыслить. – Денни встал, надел куртку и подхватил рюкзак.
Огонь прогорел, в очаге теплились угольки. Прюитт пошевелила их кочергой и в последний раз помешала яблоки. Потом положила в свой рюкзак какие-то бумаги, немного сыра и грецких орехов и тоже натянула куртку. Денни чувствовал, что ей хотелось спорить с ним, доказывать, что нужно молчать, но она сдержалась и просто сказала:
– Тогда пошли. Переплывем на веслах в Индиану, а там на пакетботе доберемся до Луисвилла.
На улице было серо, прохладно и сыро. Вслед за Денни выбежала собака, последней вышла Прюитт и захлопнула дверь.
– Когда снимут ограду, придется держать дом на замке. – Она даже состроила гримасу. – Схожу в туалет. А ты? – Он отрицательно покачал головой. – Тогда подожди меня. Фесте, сидеть. Я скоро буду.
Прюитт сделала три шага по тропинке, как вдруг все вокруг: голые деревья, крутой склон холма, мастерская Оррина Хаббелла – все закружилось, словно в вихре.
Денни закричал:
– Эй! Эй! – и выронил из рук рюкзак. Постепенно воздушный вихрь стал проясняться, сначала в центре, потом по краям.
– Оставайся на месте, – сказала Прюитт. – Это окно времени, оно открывается из будущего.
– Что же будет? – взволнованно спросил Денни, он приготовился бежать.
– С нами? Ничего. Не волнуйся, кто бы там ни был, они могут только наблюдать за нами и разговаривать. – Из ее голоса исчезла горечь, говорила она возбужденно и взволнованно.
Денни испугался, но и разволновался тоже. Обычно люди не попадали в места, где проявлялись окна времени. Разве что по видеоканалам показывали то, что удалось через подобное окно увидеть и записать: исторические события, отредактированные техниками Бюро физики времени. Сейчас Денни сам оказался в центре происходящего. Другой бы на его месте впал в панику, но вместо этого он спросил:
– Как далеко в будущем должен находиться приемопередатчик, чтобы открыть такое окно?
– Теоретически совсем недалеко. Но на практике невозможно задать координаты, если не отойти на значительное расстояние. Как если бы ты пытался прочесть то, что написано у тебя на переносице.
Денни хотел было что-то сказать, но она махнула рукой, призывая молчать. Объектив окна окончательно прояснился. В центре Денни увидел хефна, тот стоял за каким-то странным металлическим прибором на ножках и управлял им. Хефна и приемопередатчик окружал цветущий апрельский пейзаж, столь неожиданный в самом разгаре зимы.
Объектив теперь не кружился даже по краям. Хефн отступил от своего прибора и вышел вперед, чтобы его было лучше видно.
Денни никогда не мог отличить одного хефна от другого, но сейчас точно знал, что перед ним не Хамфри и не Иннисфри. Этот хефн был более худощавым, даже изящным, и шерсть у него была совсем гладкая. Денни бы и сам через секунду обо всем догадался, но худощавый хефн опередил его:
– Привет, Пэм. Привет, Денни. Салют, Фесте, твои пра-праправнуки как две капли воды похожи на тебя! Простите, что так обрушился на вас. Меня, между прочим, зовут Террифри, я сын Хамфри.
– А где сам Хамфри? – быстро спросила Прюитт.
– Спит. Ему пришлось много работать, почти всю зиму. Так что спячка перенеслась на весну. Но с ним все в порядке, не волнуйтесь. Нам пришлось без его согласия принимать решение связаться с вами, но можно сказать, он заранее дал «добро».
– Ты сказал «нам»?
Террифри взглянул куда-то в сторону, и из-за границы объектива показался еще один хефн.
– Нам, – подтвердил он. – Мое имя Деннифри. Меня назвали в честь тебя, Денни. Приятно познакомиться.
У Денни в голове все смешалось.
– Ты тот детеныш, которого вырастила Розетта! – Хефн кивнул в ответ и просиял, или Денни так показалось, потому что хефны ведь не способны ни на какую мимику. Денни тут же спросил: – А что произошло с Рокетом?
– Он прожил долгую, счастливую жизнь; у него было много детей. Мы и с Родео все время поддерживали хорошие отношения, я часто проведывал ее, пока она была жива. У нее тоже было много детей.
– Откуда мне знать, что вы говорите правду? Может, вы специально обманываете меня, зная, что я хотел бы услышать? – запротестовал Денни.
– Ну конечно, правду, – вмешался третий голос, и в фокусе объектива появился сухопарый старик, почти совсем лысый, с косматой седой бородой. Он встал рядом с двумя хефнами, а Денни был настолько потрясен, что ничего не мог вымолвить. Ведь дедушка умер уже много лет назад. И вдруг его осенило: перед ним стоял он сам – Денни.
Старик улыбнулся, потом поманил кого-то, и в объектив вошла девочка лет десяти-одиннадцати, с каштановыми волосами. Денни подумал, что уже позабыл, как выглядят дети, хотя и раньше мало обращал на них внимания. На девочке было длинное синее платье и высокие коричневые ботинки на пуговицах.
– Привет, дедуля, – сказала она и рассмеялась. Старик обнял девочку, но говорила она в объектив, обращаясь к Денни. – Меня зовут Марни. Я твоя внучка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
