— … будь я мужчиной, я бы стерла с ваших лиц эти ухмылки! Думаете, я не опасна, потому что у меня есть сиськи?.. — В голову ей пришла какая-то мысль. — Держу пари, вы хотели бы на них посмотреть? Я могу даже дать вам потрогать их, полизать, потискать! Ну так спуститесь и покажите, что вы мужчины! Я так врежу вам по яйцам, что они через ноздри вылетят! Свора грязных псов! Собирайте вещички и валите отсюда, пока можете, если конечно не хотите чтобы я посадила вас на колья прямо на крепостных стенах! А! Может быть вы поэтому и не уходите? Может вам нравится, когда из вашей задницы торчит дубовый кол? Вы внушаете мне отвращение. Где они вас откопали? В жизни не видела такой толпы жалких трусливых оборванцев! Жалкое зрелище! Когда я прикажу вас оскопить, хуже не станет — вы все равно не мужчины!
Эцио уже бежал вдоль по улице. Он видел, что врата, перед которыми стояли Катерина и Макиавелли, были закрыты. Над аркой рядом с тяжелым рычагом, отпиравшем ворота, стоял лучник. Стараясь двигаться как можно быстрее и незаметнее, Эцио взобрался наверх и перерезал охраннику горло. Потом всем телом навалился на рычаг, и ворота с сильным скрипом отворились.
Макиавелли внимательно наблюдал за происходящим, и как только ворота открылись, он наклонился к Катерине и что-то ей сказал. Катерина пришпорила коня и рванула с места в бешенный галоп, следом кинулись Макиавелли и остальная охрана. Едва солдаты Орси увидели, что происходит, как попытались перехватить их, но Сфорца оказались быстрее. Эцио поднял лук мертвого стражника и подстрелил трех солдат Орси. Потом быстро влез по ближайшей стене и побежал по крышам домов, стараясь не выпускать из виду Катерину и ее отряд, скачущих по узким городским улочкам к цитадели.
Чем дальше они продвигались, тем большие разрушения представали перед ними. Было ясно, что борьба за Форли еще продолжалась. Отряды солдат под знаменами Сфорца, на которых изображались синие змеи и черные орлы, яростно сражались с наемниками Орси. Обычные горожане либо попрятались по домам, либо метались по городу в страхе. Рыночные прилавки были перевернуты, цыплята разбежались повсюду. Прямо в грязи сидел маленький ребенок и, плача, звал мать, которая выбежала откуда-то и, подхватив его, спряталась в безопасном месте. Отовсюду доносился шум битвы. Эцио, перепрыгивая с крыши на крышу, прекрасно видел, что происходит внизу, и со смертельной точностью посылал стрелы в людей Орси, когда те слишком близко приближались к Макиавелли и Катерине.
Наконец, они добрались до широкой площади прямо перед цитаделью. Площадь была пуста, так же как и улицы, выходившие на нее. Эцио спустился вниз и присоединился к отряду Катерины. На крепостных стенах цитадели никого не было, а тяжелые ворота были заперты. Выглядели они, как и сказала Катерина, неприступно.
Она подняла взгляд и крикнула:
— Открывайте, проклятые идиоты! Это я! Герцогиня! Шевелите задницами!
На стене появились люди, в том числе капитан, сообщивший: «Будет сделано, Ваша светлость!». Он отдал приказ троим солдатам, которые немедленно кинулись открывать ворота. Внезапно — кровь застыла в жилах! — с боковых улиц на площадь хлынули наемники Орси, отрезая пути к отступлению и загоняя отряд Катерины между ними и крепостной стеной.
— Это засада! — вскричал Макиавелли и вместе с Эцио и еще пятерыми солдатами встал между Катериной и атакующими, чтобы защитить герцогиню.
— Открывайте врата! Открывайте! — заорала Катерина.
Наконец-то тяжелые врата отворились, и оттуда на помощь ринулись солдаты Сфорца, яростно набросившись врукопашную на людей Орси, а потом, прикрывая герцогиню и остальных, отступили назад. Врата за их спинами с лязгом захлопнулись. Эцио и Макиавелли поспешно спешились, и бок о бок прислонились к стене, тяжело дыша. С трудом верилось, что им удалось прорваться. Катерина спрыгнула с лошади, но не затем, чтобы перевести дух. Она бросилась ко входу во внутренний двор, откуда испуганно выглядывали два мальчика и кормилица, державшая на руках младенца.
Дети побежали к ней навстречу, и она обняла их, называя по именам.
— Чезаре, Джованни, все хорошо, не бойтесь. — Она погладила младенца по головке, проворковав. — Здравствуй, Галлеаццо. — Потом оглянулась на кормилицу. — Нецетта! А где же Бьянка и Оттавиано?
— Простите, моя госпожа. Когда началась атака, они играли во дворе, а потом мы не смогли их найти.
Испуганная Катерина хотела уже что-то ответить на это, когда снаружи крепости раздался громкий шум. К Эцио и Макиавелли подлетел капитан.
— К ним пришло подкрепление с гор, — отрапортовал он. — Не знаю, сколько мы еще продержимся. — Он повернулся к лейтенанту. — Все на стены! Людей к пушкам!
Лейтенант кинулся отдавать приказы орудийному расчету, но тем пришлось отступить с занятых позиций во внутренний двор из-за града стрел, выпущенных лучниками Орси. Катерина подтолкнула детей в безопасное место и крикнула Эцио:
— Следите за пушками! Они — наша последняя надежда! Не дайте этим ублюдкам разрушить цитадель!
— Пойдем, — позвал Макиавелли, и Эцио пошел за ним на стены, где размещались пушки.
Несколько заряжающих были мертвы, в том числе капитан и лейтенант. Другие оказались ранены. Выжившие изо всех сил старались подготовить и навести на цель — солдат Орси на площади внизу — тяжелые пушки. К нападавшим подоспело подкрепление, и Эцио увидел, как они тащат по улицам осадные машины и катапульты. Тем временем, атакующие на площади поднимали таран. Если он, Эцио, и Макиавелли что-нибудь быстро не придумают, у них не останется и шанса, чтобы спасти цитадель. Но выдержать новую атаку можно было лишь одним способом — открыть огонь из пушек прямо по Форли… и ранить, а то и убить ни в чем не виновных горожан. Оставив Макиавелли руководить стрелками, Эцио побежал вниз, во двор, в поисках Катерины.
— Они штурмуют город. Чтобы загнать их в тупик придется открыть огонь по городу.
Катерина решительно посмотрела на него.
— Делайте то, что должны.
Эцио обернулся на стены, где стоял, ожидая сигнала, Макиавелли. Ассасин поднял руку и решительно махнул.
Загрохотали пушки, Эцио буквально взлетел на бастион, где они размещались. Позволив стрелкам самим выбирать цель, он увидел, как сперва одна, а потом и вторая осадные машины разлетелись на куски. Та же участь постигла катапульты. Когда пушки ударили по людям Орси, у тех уже не оставалось ни времени, ни места для маневрирования, чтобы отступить на узкие улочки города. Лучники и арбалетчики Сфорца меткими выстрелами добивали оставшихся в живых захватчиков. Постепенно войска Орси были вытеснены за пределы города, в чем немало помогли оставшиеся в живых (за пределами крепости) солдаты Сфорца. Но за победу пришлось дорого заплатить. Несколько зданий превратились в пылающие руины. К тому же некоторые горожане пострадали от стрел лучников, следовавших приказу Катерины добиться победы любой ценой. Макиавелли не замедлил напомнить Эцио, что хотя удалось выдворить противника из города, осада еще не была снята. Форли по-прежнему оставался окружен батальонами Орси. Город был отрезан от поставок свежей воды и еды. К тому же двое старших детей Катерины по-прежнему были где-то там, в опасности.
