И вдруг Макс понял, куда бы он подложил мину, будь он на месте Стаффорда.
Под корни древнего дуба, склонившегося в сторону забора.
Значит, Билли обманул его? Вполне возможно, что нет. Скорее, Стаффорд начал подозревать, что среди его людей таится осведомитель, и намеренно дезинформировал его. В последнюю минуту, когда будет уже слишком поздно, он переменит место.
Макс повернулся и пошел к дому. Поднялся по лестнице к себе в комнату и лег спать. Засыпая, он подумал, что события развиваются не так уж плохо.
3Полицейские приехали в восемь утра. Потом прибыли плотники и сколотили настил для танцев. Музыканты начали настраивать инструменты. Из ресторана приехали официанты, накрыли столы и уставили их пищей. В центре каждого стола стояла огромная чаша с пуншем.
После девяти начали подходить панки со своими девушками. Полицейские обыскивали их при входе и не нашли ни дубинок, ни кастетов, ни велосипедных цепей.
Заиграл оркестр. Панки начали танцевать с девушками. Некоторые бродили по двору и восхищались цветами. Они сидели на траве, беседовали друг с другом и смеялись. Молодежь веселилась, и все было хорошо.
— Ну, что я тебе говорил? — сказал Максу Поллард. — Это самые обыкновенные ребята. Не надо только дразнить их и не надо ссориться. Конечно, некоторые из них без царя в голове, но это еще не значит, что они преступники. Просто вы сами ведете себя вызывающе.
— Да, — сказал Макс. Он кивнул полицейскому и пошел внутрь двора, стараясь казаться незаметным. Ему так хотелось не спускать с дуба глаз, но он понимал, что не может рисковать. Даже смотреть в сторону дуба было опасно, не то что подходить к нему. Иначе они подложат мину куда-нибудь еще, и тогда ему придется лихорадочно ее искать в кромешной мгле.
Скамейка под цветущим миндальным деревом была пустой, и Макс улегся на ней. День был теплым, и он задремал.
Когда он проснулся, рядом, на дорожке стоял мужчина.
— Привет, Макс, — сказал Стоуни Стаффорд.
— А ты чего не танцуешь, Стоуни?
— Я ждал, когда ты проснешься, — ответил Стоуни, — Слишком уж крепко ты спишь. Я мог бы сломать тебе шею.
Макс сел и потер лицо.
— Только не в День Перемирия, Стоуни. Сегодня мы все друзья.
Стоуни презрительно плюнул на дорожку.
— Скоро, — пообещал он.
— Послушай, — сказал Макс, — почему бы тебе не забыть о нас? Не старайся, можешь надорваться. Поищи что-нибудь полегче.
— Когда-нибудь придет и ваш час, — ответил Стоуни. — Эта усадьба не может стоять вечно.
— Ничего у тебя не выйдет.
— Может быть, — ответил Стоуни, — Но я думаю иначе. И мне хочется вот что тебе сказать. Ты считаешь, наверно, что с тобой ничего не случится, даже если мы и разрушим дом Кроуфорда. Но ты ошибаешься. С Кроуфордом и Норой мы поступим так, как этого требует закон. Мы их и пальцем не тронем. Но вот ты отсюда никуда не уйдешь. Если нам запрещено носить ножи и револьверы, это совсем не значит, что мы бессильны. На тебя может, скажем, упасть камень. Или ты споткнешься и упадешь в огонь. Есть немало способов, и мы обязательно прикончим тебя.
— Ты хочешь сказать, — уточнил Макс, — что я тебе не нравлюсь?
— Два моих парня погибли, — сказал Стоуни, — и несколько искалечено.
— С ними ничего бы не случилось, но ведь ты сам послал их через забор.
Макс поднял глаза и увидел ненависть во взгляде Стоуни Стаффорда, ненависть и торжество.
— Прощай, труп, — сказал Стоуни.
Он повернулся и пошел прочь.
Макс сидел на скамейке, вспоминая триумф во взгляде Стоуни. Значит, он не ошибся. Мина уже лежала под корнями старого дуба.
Поллард был прав. Ситуация действительно вышла из-под контроля. Ни одна сторона не хотела уступать.
Было время, когда полиция могла положить этому конец. Много лет назад, когда еще можно было пресечь хулиганство и вандализм. Да и родители тоже могли повлиять на развитие событий, если бы обратили больше внимания на воспитание детей, проводили с ними больше времени, вместо того чтобы предоставлять их улице. Наконец, общество могло спасти положение, построив для молодежи залы, стадионы и места для развлечений.
Но никто не думал об этом. Никто даже и не пытался.
А теперь остановить вражду было невозможно. И Макс знал, кто одержит в ней верх.
Наступило шесть вечера, и панки начали расходиться. В половине седьмого ушел последний. Музыканты уложили инструменты и уехали. Официанты собрали посуду, остатки пищи, скатерти и умчались в своем грузовике. Появились плотники и забрали доски. Макс подошел к воротам и проверил замок.
— Совсем неплохо, — сказал Поллард через ворота. — Видишь, это хорошие ребята — если познакомиться с ними поближе.
— Я и так с ними знаком, — ответил Макс.
Полицейский автомобиль развернулся и скрылся вдали.
Макс знал, что из-за забора за каждым его движением следят внимательные глаза. Нужно подождать, пока стемнеет. Будет куда лучше, если панки не поймут, что произошло на самом деле. Может быть, не сработало взрывное устройство.
Темнело. Макс знал, что больше не может ждать. Он осторожно подполз к дубу, разгреб листья и траву, прижимаясь к самой земле.
Он быстро нашел мину — свежая земля, покрытая наспех набросанными листьями, между двумя огромными корнями.
Макс сунул руку в рыхлую землю, и его пальцы коснулись холодного металла. Внезапно он замер, затем медленно и осторожно вытащил руку обратно.
Он сел и перевел дыхание.
Мина лежала под корнями дуба, как он и предполагал. Но прямо на ней была прикреплена еще одна, контактная, мина. Стоит попробовать извлечь мину с часовым механизмом, и сработает контактный взрыватель.
Макс вытер руки от глины. Он понимал, что извлечь мины невозможно. Придется их оставить. Другого выхода не было.
Неудивительно, что он увидел торжество в глазах Стоуни. Это была не просто мина с часовым механизмом. Поставленная между огромными корнями, она была недосягаемой.
Как поступить дальше?
Может быть, укрепить дуб тросами? Пожалуй, это единственный выход.
Макс встал и направился в подвал за тросами и инструментом. Проходя мимо рации, он подумал, что не успел связаться с соседними усадьбами. Ничего не поделаешь, у него сейчас дела поважнее.
И вдруг он вспомнил. Круто повернулся, сел к рации и включил питание.
Нужно тщательно выбирать слова, подумал он. Не исключено, что панки прослушивают его канал.
Джон Хеннесси, сторож в цитадели Кёртиса, ответил почти сразу.
— Что-нибудь случилось, Макс?
— Ничего особенного, Джон. Я просто вспомнил, что ты однажды говорил мне о своих игрушках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
