цели.
«Вот так богиня. Ничего святого для нее нет», – подумал Нестор и тут же испугался собственной мысли. Она была готова покончить со всеми оборотнями, лишь бы не отказываться от Фернера. Она была готова отказаться от луны, но не от своей магии. И конечно, не от жизни.
Нестору пришлось закрыть глаза, чтобы удержаться в своих мыслях и не увлечься приторной сладостью Селены теперь, когда она была так близко. Было бы так легко потеряться в ее ароматах, встряхнуть головой, чтобы освободиться из рук Фе и поплыть по этой блаженной волне. Но он был не один. И тут он услышал свой собственный шепот у себя за спиной, а еще шепот множества других голосов. «Нет, нет, нет, нет», – шептали они. Это резко отрезвило Нестора.
У Нестора закружилась голова. Он уже предал свое племя, а это значит, что мог это сделать и с богиней, которую больше не любил.
– Хочешь править луной, провидец? Хочешь, я отдам ее тебе? Прими мой подарок. Просто скажи это, и я сделаю тебя богом, – ворковала Селена.
Нестор сглотнул и посмотрел на лицо богини. Нити света вырвались из темной кожи, которая едва пыталась сдержать свою магию. Это было завораживающее и ужасное зрелище. Это была самая красивая вещь, которую он когда-либо видел. Нестор поднял руку в жесте, который можно было прочитать как жест капитуляции или даже мольбы. Но в следующее мгновение, сам не успев осознать этого, резко опустил руку и схватил Ветерка. И тут же другие руки, сделанные из весны и ветра, потянули его назад, в мир мертвых, который стал для него убежищем. Ошеломленная Ветерок затряслась в его объятиях, и Нестор крепче прижал ее к себе. Селена позади них превратилась в ослепительный столп света, а потом раздался оглушительный рев, от которого небо, казалось, могло разорваться на части. Селена была в ярости.
Сьерра
В ушах у Сьерры звенело. Сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот подскочит к затылку. При этом в груди было пусто-пусто, как у бедняги Варо, вся кровь которого, казалось, вытекла на землю. Еще не погасшие угли освещали все вокруг жутковатым светом. Кровь бежала по жилам так быстро, что Сьерра почувствовала, что вот-вот начнет бредить. Растения вокруг стали какими-то мясистыми, кровожадными, зубастыми. Колени девушки подогнулись, но она стояла твердо, хоть и не от храбрости: просто страх сковал ее тело, будто заморозил. Ей не нужно было смотреть на Армаля, чтобы знать, что он все еще направляет на нее арбалет. И что его пальцы, как пальцы беспокойного ребенка, играют на спусковом крючке только для того, чтобы увидеть, как она дрожит. Калим все еще боролась, хотя битву она явно проиграла и вот-вот должна была умереть. В горле Сьерры стоял вой, который она не могла выпустить наружу. Вой ужаса, призыв к Калим оставаться на месте, сдаться, умолять сохранить ей жизнь. Как будто так ее можно было спасти. Собрав последние силы, Калим вонзила тупые и бесполезные человеческие зубы в шею соперницы. И Сьерра импульсивно сделала шаг в ее сторону.
Она должна была ей помочь. И не могла…
– Если ты двинешься еще хоть на полшага, я сначала выстрелю тебе в спину, – начал Армаль мягким и счастливым голосом, каким ребенок рассказывает родителям о любимой игре. – Я постараюсь не проткнуть тебе легкое, но ничего обещать не могу. Потом я воткну кинжал ведьмаку между кишками. Не хотелось бы этого делать, меня бы больше похвалили, если бы я взял его живым. Но ничего, переживут. Зато мы повеселимся.
Сьерра не собиралась плакать. Ярость слепила ее взгляд и лилась теплыми каплями по щеке. Она вонзила ногти в копье Дестры и заставила себя оставаться неподвижной, дышать, считать до восьми, как учил ее отец, держать гнев под контролем, чтобы он не превратился в огонь, который поглотит ее.
После последнего удара, который звучал как сломанная через колено сухая ветка, Сьерра стиснула зубы. Она закрыла глаза. Грудь распирало от невыпущенных наружу криков и чувств. Слышен был только ветер и тяжелое дыхание человеческой охотницы. Армаль издал озорной детский смешок, направляясь к ведьмаку. И повернув голову к Сьерре, спросил:
– Ты не против, если мы с твоим дружком пошалим немного?
Сьерра не ответила. Даже когда она услышала удар, от которого Заэль заскулил, ее глаза оставались закрыты. Только сердце разрывало от обиды и страдания. И как можно так сильно привязаться к кому-то, кого даже толком не знаешь?
Наконец, девушка собралась с силами и открыла глаза. Она смотрела на Армаля спокойно и холодно, стараясь не думать о кровавой луже вокруг Варо и мертвом молчании Калим.
Ей хотелось поговорить с Заэлем, сказать ему что-то обнадеживающее, но она не хотела делать этого в присутствии врага.
Армаль посмотрел на нее своими большими детскими глазами. Щеки его порозовели от дневной прогулки по лесу, светлые кудри растрепались.
С такой очаровательной внешностью он казался добрым принцем из сказки. И поэтому когда его зловещая улыбка исказила лицо, у Сьерры побежали мурашки по коже.
– Ты правда оборотень, – спросил он, – или просто одна из тех людей, которых они подбирают как брошенных собак?
– Брось арбалет, и мы поговорим, – процедила Сьерра сквозь зубы.
Брови Армаля превратились в две золотые дуги, и он разразился смехом, музыкальным и невинным, как детская песенка.
– Я хотел, чтобы мы поймали тебя, а не другого твоего друга. Ты интереснее. Бреттен, дурак, не понимал этого…
– Не упоминай его! – голос Юпнии звучал сухо и хрипло.
Она с раздражением встала. Она была вся в синяках и ранах, перепачканная своей и Калим кровью. Ее глаза были красными, выражение лица растерянным, но в глазах читалось презрение к Маленькому принцу. Она выглядела так, что не забей та Калим до смерти, Сьерра даже почувствовала бы себя виноватой за то, что забрала у нее партнера. Их ненависть была взаимной, хотя, в отличие от Сьерры, Юпния не держала ее в себе.
Заэль попытался встать, но женщина сбила его ногой в грудь. Не было никаких сомнений в том, что Калим и Варо станут не единственными, кто погибнет этой ночью. Заэль больше не шевелился. Сьерра, опасаясь стрелы, тоже стояла едва дыша. В эти секунды ей хотелось бы быть похожей на Нестора. Он бы нашел слова, которые помогли бы им спасти свои жизнь.
– Как ты сделал это? – спросила Юпния, обращаясь к Заэлю. Она говорила так, будто ее горло наполнили стеклом и пеплом. – Как тебе удалось уйти от своей миссии, крыса? Предатель.
– Что
