— А все инфляция, — сказал я обвиняющим тоном. — Правительство должно заморозить цены на товары первой необходимости.
Сэм наполнил кружку до краев и поставил ее передо мной.
— Сколько вы тогда получали? — спросил он.
Я задумался.
— Где-то восемьдесят долларов.
— Вам повезло. А сколько вы делаете сейчас?
— Почти три сотни. — Я взял пиво. — И мне необходим каждый цент. Я единственный человек в мире, который, всего лишь крутанув дверь заведения, ухитряется стать на десять долларов беднее.
— Все уравнивается, мистер Майерс. Знаете, сколько я должен сегодня платить хорошему бармену? Две сотни, и даже тогда он считает, что его ущемляют в правах.
— Ущемляют в правах?
— Ага. У него нет права пользоваться кассовым аппаратом.
— Не говори мне о твоих трудностях. У меня хватает своих.
— Мистер Майерс, вы не знаете, что такое трудности, — сказал Сэм, облокотившись передо мной на стойку. — За просто так вас бы не прозвали Счастливчиком.
— Неужели бы не прозвали, а?
— Нет, сэр. Я так считаю, я должен радоваться, что вы не играете с моими однорукими бандитами. В действительности доходами от них я оплачиваю аренду.
Моя кружка опустела наполовину.
— Должен тебе кое-что поведать, — сказал я. — Знаешь, Сэм, почему я не играю на твоих автоматах?
— Нет. Почему?
— Потому, что я должен сохранять свой имидж. Только никому не говори о том, что я тебе сказал.
Он ждал моих объяснений.
Я погрозил в его сторону пальцем.
— Сэм, удача приходит к удачливым. Когда люди думают, что она к тебе пришла, она действительно приходит. Это вроде как обладать собственностью; Как получать пенсию. И если ты вдобавок обладаешь здравым смыслом, то ты за нее держишься.
Он сморщил некрасивое лицо, осмысливая сказанное.
— Я так считаю, мистер Майерс, — произнес он, — все выравнивается, ну, как в теории вероятности. Возьмите, к примеру, те сто миллионов мужчин в стране. У каждого, в среднем, равные шансы на хорошее и плохое. Но заметьте, я сказал — в среднем. По ходу дела кое-кому из ребят не повезет так, что они пообломают пальцы, ковыряясь в собственных носах. Но, чтобы их уравновесить, существуют такие, как вы. Если бы вы свалились в отстойник, то нашли бы там перстень с бриллиантом, который кто-то уронил и канализацию днем раньше.
Я допил пиво и подтолкнул к нему кружку за новой порцией.
— Это ты так думаешь, — съязвил я. — Давай-ка я тебе расскажу, как все обстоит на самом деле.
— Хорошо, — он стал наполнять вторую кружку, — расскажите, как все обстоит.
— Как я уже говорил, удача может принести удачу. Пусть тебе что-то обломилось — все думают: «Ну что ж, о'кей, ему немного повезло». Но если через короткое время тебе привалит удача посолидней, то тут уже это производит впечатление. Все считают, что на твое плечо присела старая леди Фортуна. Отныне любая счастливая случайность становится частью твоего имиджа. Удача начинает приносить удачу. Ты встречаешь на вечеринке незнакомку. Но вокруг нее уже вьется с полдюжины мужчин. Когда ты со своей общеизвестной удачливостью проявляешь к ней интерес, они думают, что им здесь ловить нечего. Девушка твоя.
Сэм подвинул мне кружку с пивом и, заинтересованный, снова облокотился на стойку.
— Значит, вы считаете, что все происходит именно так?
— Да, — ответил я уныло. — Но никто об этом не задумывается, даже если потом удача оборачивается для тебя ведьмой на помеле.
— Ладно, — сказал Сэм, — может быть, оно и так. Но мне всегда было интересно, почему вместо того, чтобы цепляться за работу репортера, вы не уедете в Вегас покрутить там колеса? Ведь работа репортера вам, во всяком случае не по душе?
— Когда пиво стоит сорок центов за порцию, — мрачно проворчал я, — мне по душе любая работа, приносящая три сотни в неделю.
Сэм посмотрел на настенные часы.
— Эй, — воскликнул он, — сейчас будет Дуган.
Он повернулся и включил ящик для идиотов, не обращая внимания на выражение неприязни на моем лице.
— Тебе что, не нравится со мной беседовать? — прорычал я.
— Да нет, мистер Майерс, — ответил он, не переставая возиться с ручками настройки. — Это новый стереовизионный персонаж.
— Никогда о нем не слышал.
— Сейчас, через минуту начнется, — сообщил Сэм, хихикая в предвкушении. — Это новая передача. Предполагается, что он как бы герой, ну вы понимаете? Но внешность у него не то чтобы такая. На самом деле уродлив, как обезьяна. Ну спокойный у него такой характер, и вечно с ним что-то такое случается. Ну и девушки его не любят, и все такое. Он обыкновенный. И можно подумать, что все, кто смотрит стерео, ненавидят его за нахальство. Ну и отчасти это так. Но он не то чтобы деревенщина, вы понимаете? Он — герой. Только у него толком ничего не получается.
— То есть он что — новая звезда? — неприязненно поинтересовался я. — А что случилось с такими персонажами, как Кэри Грант и Рок Хадсон?[21] Хорошие ребята, которые всегда, нравились девушкам.
— Хотите еще пива, пока не начался Дуган? — спросил Сэм.
— Да черт с ним, с Дуганом! — прорычал я и, слезая с табурета, швырнул ему доллар. — Мне нужно подумать о радикальном центре.
И тут у меня внутри что-то екнуло.
— Этот Дуган что-то вроде антигероя? — спросил я зло.
— Да-да, я думаю это так, — откликнулся радостно Сэм, пока диктор закруглялся с рекламой.
Тот ратовал за один из новых миникаров, импортируемых из Японии, и пренебрежительно отзывался о «динозаврах» из Детройта. Эта японская машина имела столько же приборов и хрома, как доисторическая фордовская модель «А», а ее стоимость была в два раза меньше, чем у самого дешевого кара на воздушной подушке. Я знал, что местами их распродажа идет бешеными темпами.
Я снова взобрался на табурет.
— Так тебе нравится этот тип, антигерой, а? — спросил я.
— Ага. Знаете, те парни, которых вы упомянули, ну, как тот Рок Хадсон, — все это такая мура! Они всегда богатые и красивые. Они знакомятся с девушками, и у каждого есть красивый дом; они разъезжают на итальянских спортивных аэрокарах и едят в этих роскошных ресторанах, где все еще есть официанты; шатаются по ночным клубам для миллионеров и пьют шампанское. А девушка? Она может свалиться со скалы, но чтоб при этом из ее прически выбилась хоть одна прядь — никогда! И вся эта мура кончается всегда одинаково: и стали они вмести жить-поживать да добра наживать.
— Не становись циником, Сэм, — сказал я ему, а себе под нос пробормотал: — Значит, сегодня в самых популярных стереошоу хорошие парни девушкам больше не нравятся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
