Я было начал:
— Антиреакция… — но он поднял руку, останавливая меня.
— Простите, Ларри, но я дал слово эту проблему не обсуждать. Тема занесена Пентагоном в разряд «чрезвычайно секретных».
— 0'кей, — сказал я. — Но послушай, Ньют, чего ты не бросишь к черту эту воду? Сначала легкая вода, потом сухая. Ты выбрал себе узкую дорожку.
Он сунул чек обратно в карман и ответил со вздохом:
— Что-то в этой жидкости меня всегда привлекало. Должна же она хоть на что-нибудь годиться. Не пить же ее.
Ньютон Браун постучал кулачком по стойке, чтобы привлечь внимание Сэма, и добавил:
— Я буду счастлив предложить средство для потопления наших бед. Знаете, я ненавижу пить в одиночестве, но обычно никто не хочет мне помочь — даже мухи. Через несколько минут они начинают жаловаться на головную боль.
Я ответил несколько двусмысленно:
— Ведь я — газетчик.
Сэм подошел к нам, и Ньютон Браун сказал:
— Два Джека Потрошителя, пожалуйста.
Сэм глаза выпучил от удивления.
— Как? Снова? И в это время дня?
Я заподозрил неладное:
— А что делает с людьми этот Джек Потрошитель?
Сэм осклабился.
— Завтра утром вам покажется, что вас выпотрошили, как курицу.
— Не возражайте, Сэм. — сказал Ньют. — Два Джека Потрошителя. Это тот камень, к которому надо привязать грусть, чтобы ее утопить.
Когда Сэм притащил выпивку в громадных бокалах, каких я сроду не видывал, я сделал опасливый глоток и чуть не задохнулся.
— С ума сойти!
Ньютон Браун расплылся от удовольствия.
— Не правда ли, великолепно? Я назвал смесь в честь известного разбойника. Основные составные части — яйца, ром, абсент, водка и соляная кислота.
— Соляная кислота?
— Соляная кислота, — повторил он. — Проще простого. Кроме того, здесь…
— Лучше не говори, — сказал я с содроганием и заглянул в бокал. — Вроде бы там кусок яичной скорлупы.
— Разве? Обычно она к этому времени уже растворяется. Кстати ты так и не кончил рассказ. Что там у тебя с редактором?
Я отхлебнул.
— Он подонок. Сейчас я многое бы отдал за то, чтобы вообще избавиться от газетной работы. К сожалению, это единственное, что я умею делать с тех пор, как кончил колледж. Иначе я не могу зарабатывать на пропитание.
Ньютон Браун принял дозу убийственной смеси, я последовал его примеру.
После того как мы пришли в себя, он почесал бороденку и сказал:
— А что ты думаешь о моем суперцеребрографе?
И, прежде чем я успел ответить, он продолжал:
— Да, вернее всего, ты ничего не думаешь. Я же тебе о нем не говорил.
Я сделал еще глоток, чтобы подкрепиться, и сказал:
— Валяй.
— Это не совсем мое изобретение, — скромно заявил он. — Я натолкнулся на него, когда проводил опыты с моей машиной времени.
Я сочувственно хихикнул.
— Еще машины времени тебе не хватало. Наверно, сплошные разочарования.
— Проще простого. Я же тебе говорил — стоит мне изобрести что-нибудь путное, как они покупают у меня права и кладут вещь под сукно. — Он отпил еще глоток Джека Потрошителя. — Черт бы побрал этот Международный союз историков.
— Что-то я тебя не понял, — признался я.
— Купили. И положили под сукно.
В голосе его звучало озлобление.
— Ты хочешь сказать… Ну да!.. А почему?
Он пожал узенькими плечиками и попросил Сэма налить еще два бокала.
— Они чуть с ума не посходили. Между прочим, я доказал, что Колумб никогда не открывал Америки. Даже моря в глаза не видал. Всю жизнь трудился в своей портняжной мастерской в Генуе.
Я не смог удержаться от вопроса:
— Так кто же тогда открыл Америку?
— Один грек по имени Попандополус. Впоследствии он открыл ресторан на Кубе. И это еще не все. Я могу сообщить, что Наполеон…
— Постой, — в отчаянии перебил его я. — Расскажи лучше о своем супердуперграфе.
— Сколько угодно, — ответил Ньют. — Ты, наверно, слыхал о церебрографии, или гипнопедии. Это метод обучения во сне. Смысл его в том, что к уху прикрепляется миниатюрный динамик и, пока студент спит, ему несколько раз проигрывают лекцию. К утру он уже знает ее наизусть.
— А какое это имеет отношение ко мне? — спросил я, допивая бокал.
Ньютон Браун кивнул Сэму, чтобы тот принес еще два бокала.
Сэм скорбно покачал головой и сказал:
— Мне бы вывеску здесь повесить: «Клиентам запрещается выпивать больше чем полпорции Джека Потрошителя».
Ньют и ухом не повел и продолжал, обращаясь ко мне:
— Проще простого. Мой усовершенствованный суперцереброграф подготовит тебя к новой профессии. Он действует по принципу гипноза, стимуляции желез внутренней секреции и сверхчувственного восприятия с помощью особого проигрывателя, работающего па больших скоростях. Гипноз улучшает восприимчивость твоего подсознания. За ночь ты приобретешь такие знания, как если бы всю жизнь посвятил изучению этого дела.
Я глядел на него во все глаза, запивая его слона Джеком Потрошителем.
— Ты хочешь сказать, что за ночь сможешь cделать из меня… скажем… водопроводчика, каменщика или кого-нибудь в этом роде?
Его плечики приподнялись и oпaли.
— И еще могу сделать из тебя специалиста по бальзамированию египетских мумий. Как это делается, я разузнал с помощью машины времени. Ты погрузишься и гипнотический транс, и проигрыватель будет нашептывать тебе на ухо. А наутро информация укоренится в твоем мозгу, будто ты всю жизнь с нею жил.
— Укоренится? — спросил я.
— Укоренится, — ответил он уверенно, и показал два пальца, что означало — еще по порции.
— И тебе останется только подать заявление, чтобы тебя приняли на данную работу. С чистым сердцем ты заявишь им, что у тебя большой опыт по этой части.
Я сделал еще один большой глоток. Постепенно меня окутывало туманом.
— Надо посмотреть, — сказал я.
— Отлично, сэр, — сказал он. — У меня записаны десятки различных профессий, и ничего не стоит добавить к ним еще сотню. Главное — выбрать.
— Ш-ш-шо-нибудь о-ош-ш-шобенное, — выговорил я. — Ш-ш-ш-шо-нибудь… у-у-у…
— Уникальное? — Он задумчиво покачнулся на стуле. Сэм принес еще по бокалу.
Когда утром туман рассеялся, я осторожно открыл один глаз, потом второй. Без всякого сомнения, меня полностью выпотрошили и забыли положить внутренности обратно. Я услышал визгливый голос: «…вслед за пережогом третьего двигателя. В этом случае, если в качестве топлива используется одноатомный водород, теоретически скорость выхода газов достигнет двадцати одной тысячи метров в секунду, тогда как в случае с обычным водородом теоретическая скорость не превысит пяти тысяч ста семидесяти метров в секунду. Разница, однако, заключается в том…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
