Первый продолжал бушевать. Кричал что-то о заговоре среди своих приближенных. О том, что они собираются свергнуть его, Зорана Янкеза, и продать революцию западным державам, но что ему, Зорану Янкезу, уже приходилось раскрывать такие заговоры. Он, Зоран Янкез, знает, что делать в таких случаях.
Александр Кардель улыбнулся иронично и сухо и резким щелчком выключил экран. Он вставил сигарету в маленький, похожий на трубку, мундштук, зажег ее и приготовился к неизбежному.
Вскоре после этого в дверь постучали.
Зоран Янкез сидел в своем кабинете в Министерстве внутренних дел, тяжелый армейский револьвер лежал у его правой руки, а слева стояла наполовину пустая литровая бутылка сливовицы и стакан с ъодой. Покрасневшими глазами Янкез сосредоточенно изучал бесконечные донесения своих агентов, иногда отрываясь, чтобы прорычать команду в микрофон. Несмотря на усталость после бессонной ночи, Первый чувствовал себя в своей стихии. Как он и сказал этому глупцу Карделю, ему такое не впервой. Не случайно Генеральным секретарем был именно он.
Янкез положил свою мясистую лапу поверх донесений. Он чувствовал поднимавшуюся в нем ярость. Он догадывался что в последнее время скорее всего был составлен заговор с целью подорвать его здоровье постоянными разочарованиями. Неужели нет никого, никого, кто снял бы с его плеч груз мелких забот?
Неужели он должен отвечать за все, что происходит в Народной Демократической Диктатуре? Принимать все решения единолично и следить за их выполнением?
Он рявкнул в микрофон:
— Соедините меня с Лазарем Йовановичем, — и продолжил, когда бритый череп начальника полиции появился на экране видеотелефона: — Товарищ, я даю вам последний шанс. Если за двадцать четыре часа вы не найдете предателя Иосипа Пекича, то ответите за это. — Он сверлил взглядом окаменевшего от страха собеседника. — Товарищ Йованович, я начинаю сомневаться в том, что вы действительно пытаетесь его найти.
— Но… но, товарищ, я…
— Хватит! — оборвал Первый. Он резким движением отключил аппарат и с минуту смотрел на него сердито. Если Йованович сам не сможет разыскать Пекича, он найдет кого-нибудь, кто сделает это. С ума можно сойти при мысли о том, что этому ничтожеству удалось скрыться. Операция проводилась тайно. Слишком уж разрекламировали раньше эту идею, чтобы теперь поднимать шумиху вокруг розысков толкача. Нужно было сделать все тихо.
Но! Первый вскипел от ярости. Если полиция не сможет найти преступника в ближайшие сутки, придется начать аресты и чистку партийных рядов. Все это гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Да, он, Зоран Янкез, уже прошел через все это, и не однажды, хотя много веды утекло с тех пор. Предательства, заговоры и партийные чистки.
Раздался мелодичный звонок видеотелефона, и Первый щелкнул выключателем.
Появилось молодое лицо Иосипа Пекича, которого днем и ночью искали, бросив на это все силы секретариата внутренних дел. Молодое лицо, но, несмотря на удивление, Зоран Янкез все же отметил, что прошедшие месяцы оставили свой след на этом лице. Оно повзрослело и несло печать напряжения и усталости.
Прежде чем Янкез обрел дар речи, Иосип Пекич начал робко:
— Я… я понимаю, что вы, ну… разыскиваете меня.
— Разыскиваем? — промямлил вождь, чувствуя, что ярость отступила.
Пекич продолжал дрожащим голосом:
— Мне надо было закончить расследование. Видите ли сэр… этот эксперимент, который вы с Карделем начали…
— Я не имею к нему никакого отношения. Это все придумал Кардель, черт побери его глупость. — Первый едва не сорвался на крик.
— Да?.. Ну… ну, мне показалось, что вы действовали согласованно. Как бы там ни было, мне кажется, что события с самого начала развивались не по плану. Я… э… мы собирались выяснить, почему официанты грубят, почему рабочие, служащие и даже руководители занимаются очковтирательством, ищут козлов отпущения и тянут одеяло на себя, как любит говорить Кардель.
Янкез вскипел, но позволил продолжить. Вне всякого сомнения, начальник полиции Лазарь Йованович сейчас пытается узнать, откуда звонят, и предатель скоро будет под колпаком и не сможет больше наносить урон экономике Народной Демократической Диктатуры.
— Но, э… я обнаружил, что дело не просто в официантах или водителях. Это… э… происходит повсюду. Поэтому я в конце концов почувствовал, что пытаюсь лбом прошибить стену. Я подумал, что лучше начать… э… с азов и попытаться исследовать, как западные правительства справляются с подобными проблемами.
— Ну, — сказал Янкез так спокойно, как только смог, — ну и что? — Этот идиот сам лез в петлю. Молодой человек в замешательстве нахмурился.
— Честно говоря, я был удивлен. Конечно, я был знаком с образцами западной пропаганды — с тем, что я мог раздобыть в Загуресте, и с тем, что передают «вражьи голоса». Я был, разумеется, знаком и с нашей пропагандой. Честно говоря… я в обоих случаях составил собственное мнение.
Уже одно это было предательством, но Первый усилием воли заставил себя проговорить ободряюще:
— К чему вы клоните, Иосип Пекич?
— Я выяснил, что в одной стране правительство фактически платит своим крестьянам, то есть фермерам, за то, что они не выращивают зерновые. Это же правительство выплачивает дотации на зерновые, поддерживая цены на них на таком уровне, что они неконкурентоспособны на внешнем рынке.
Пекич-младший скривился в замешательстве.
— В других странах, например в Южной Америке, где уровень жизни, очевидно, самый низкий на Западе и где не хватает средств на развитие экономики, правительства создают огромные армии, хотя почти все они не воевали уже больше столетия и никакая военная опасность им не угрожает.
— К чему все это? — прорычал Первый. Безо всякого сомнения, Лазарь Йованович уже вышел на след этого изменника.
Иосип тяжело вздохнул и продолжал взволнованно:
— Возникают и другие неувязки, в которые просто трудно поверить. Например, металлургическая промышленность работает вполсилы, несмотря на нехватку изделий из металла, — таких, как автомобили, холодильники, печи. В периоды так называемых спадов закрываются практически новые современные заводы, люди лишаются работы, в то время как миллионы нуждаются в продукции, выпускаемой этими предприятиями.
Иосип продолжал сдержанно:
— Вот, сэр, я и пришел к выводу, что на Западе тоже возникают подобные проблемы. Основная — это политические деятели.
— Что? Что вы имеете в виду?
— То… — продолжал Иосип с мрачным упрямством, — я… ну, я не знаю, как было раньше, сто или даже пятьдесят лет тому назад, но по мере того, как общество становится все более сложным, более запутанным… Я думаю, что политики уже просто не в состоянии им управлять. Основные трудности заключаются в изготовлении и распределении всего того, что наука и промышленность научились делать. А политики во всем мире, кажется, с этим уже не справляются.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
