— Да, сэр, ваша развратная, распущенная девчонка, — согласилась Аврора, отвечая на поцелуй. Ловкий язычок скользнул ему в рот, на миг сплелся с его языком, но Аврора тут же вырвалась и бросилась наверх.
— Ну, миледи, — осведомилась Марта, — что мы делаем сегодня вечером?
— Валериан собрался в Кью по приглашению короля, а я куда-то еду с Тратерном.
— С лордом Тратерном? Без мужа? — Марта неодобрительно поджала губы.
— Валериан говорит, что, если я откажусь, Тратерн замучит его нытьем, — засмеялась Аврора. — Я предпочла бы остаться дома! — — Так и следует в вашем положении, — резко бросила горничная. — Вы еще не сказали его светлости, миледи?
Аврора, раскрыв рот, уставилась на женщину:
— Ты знаешь? Откуда?
— Не так уж трудно догадаться, миледи! Можно подумать, не я отношу ваше белье прачке! И последнее время аппетит у вас не так хорош, как прежде, а платья немного тесны в груди! Все ясно, вы ждете ребенка!
— Надеюсь, ты никому не говорила? — всполошилась Аврора.
Марта лишь пожала плечами.
— Вы уверены? — спросила она вместо ответа.
— Придворный доктор подтвердил, но я хотела обрадовать Валериана, когда мы вернемся в Хокс-Хилл. Не желаю, чтобы он зря расстраивался и вспоминал Калли. У меня все в порядке, и доктор утверждает, что я вполне здорова, а это самое главное. О Марта, я не хочу, чтобы Валериан зря пугался. Все женщины рожают, не я первая, не я последняя. Как хочется поскорее взять на руки малыша!
— Ваша матушка… я имею в виду, родная мать, была точно такой же, — грустно вздохнула Марта. — Тоже любила детишек. Я не проговорюсь его светлости, миледи, даю слово. Еще успеет узнать. Но вы… поменьше разъезжайте по всяким балам да вечеринкам! Побольше отдыхайте и не утруждайте себя!
— Хорошо, Марта. Постараюсь.
— Что вы наденете сегодня? — деловито осведомилась горничная.
— Розовый с золотом туалет.
— Это тот, неприличный? Не понимаю, почему вы вообще заказали такое уродство? — фыркнула Марта. — Разве герцогине пристало щеголять в таком виде? Неужели осмелитесь показаться в нем на людях?
— Тратерн просил надеть что-нибудь поярче, а больше у меня ничего нет. Возможно, если бы не сегодняшний вечер, мне так и не пришлось бы носить это платье. Ты права, конечно, но в куске эта ткань казалась просто ослепительной, а наряд получился довольно вульгарным Странно, не правда ли?
— Такое порой бывает, — кивнула служанка. — Ну что ж, я его достану и велю погладить, миледи. По крайней мере хоть не зря сшили, не грех разок покрасоваться!
Слуги приготовили ванну, и Аврора долго лежала в горячей воде. До приезда Тратерна оставалось немало времени, так что можно было не торопиться. К тому же Салли нашла чудесную парфюмерную лавчонку, где продавались душистое мыло и благовонные масла с тонким, чувственным ароматом, неизменно волновавшим Валериана.
Аврора намылилась и снова легла в воду. Так хорошо, что даже вставать не хочется.
Глаза ее сами собой закрывались.
— Вы еще успеете подремать и немного поесть перед уходом, — проворчала Марта, помогая ей встать. — Если собираетесь танцевать всю ночь, вместо того чтобы мирно почивать в постельке, надо хотя бы силы подкрепить. Как насчет цыплячьей грудки и хлеба с маслом?
— Позже, — пробормотала Аврора и заснула, едва голова коснулась подушки. Марта разбудила ее около восьми, и после легкого ужина герцогиня стала одеваться. Горничная подала ей тазик с водой для умывания и стала натягивать на госпожу корсет, чулки и нижние юбки. Молл и Марта осторожно продели ей руки в рукава платья, а Салли, опустившись на колени, расправила юбки.
— Вдохните как можно глубже, — велела Марта, привычно шнуруя платье. Талия Авроры была очень тонка, и горничная старалась не сильно ее затягивать. Наконец она отступила, и Аврора посмотрелась в зеркало. Вырез, хоть и отделанный золотистым кружевом, оказался таким глубоким, что груди едва не вываливались наружу. Аврора нервно подтянула края повыше в безуспешной попытке придать себе более скромный вид. Но Марта лишь покачала головой.
— С этим уже ничего не поделаешь, — мрачно изрекла она, пронзив негодующим взглядом некстати хихикнувшую Салли. — Пожалуй, придется выбрать другое платье, миледи.
Часы на камине пробили девять.
— Времени не осталось, — возразила Аврора. — Ты же знаешь, как пунктуален Тратерн! Принеси синий бархатный плащ, Молл! Не волнуйся, Марта, я не собираюсь оставаться допоздна. Вернусь, прежде чем кто-то успеет разглядеть мой наряд.
Она поспешно вдела в уши жемчужные серьги и пригладила волосы.
— Как считаешь. Марта, ничего, что сегодня ты не выпустила мне букольки на уши?
— Так даже лучше, миледи! Весьма элегантная прическа. И потом, иногда не вредно изменить что-то во внешности, — заверила горничная, вручая госпоже ридикюль из золотой парчи. — Я положила ваш платочек и веер.
Аврора в сопровождении Молл, державшей плащ, вышла из комнаты. Тратерн, ожидавший у подножия лестницы, поднял голову.
— Ну и ну! — выпалил он, вытаращив глаза.
— Но, Тратерн, вы же сами сказали, «что-нибудь эффектное», — насмешливо хмыкнула Аврора.
Его дерзкий взор задержался на соблазнительных холмиках, вздымавшихся над кружевной оборкой.
— Не ожидал от вас подобной смелости. Такой наряд скорее пришелся бы по вкусу Калли.
— И цвет пошел бы ей куда больше, — согласилась Аврора. — Не знаю, почему я выбрала этот материал, но сегодня в точности следовала вашим наставлениям.
Молл накинула плащ на плечи хозяйки и застегнула серебряные крючки.
— Куда мы едем? — допытывалась Аврора, садясь в экипаж.
— Вы скоро покинете Лондон, — начал Тратерн, — и до сих пор успели познакомиться только с обычаями двора, с его помпезностью и рабским почитанием этикета. Но до того, как на престол взошел Георг, этот напыщенный ханжа, правили куда менее чопорные монархи. Они, никого не стесняясь, заводили любовниц, и, несмотря на все условности, жизнь была куда веселее и, разумеется, свободнее. Все запретные увеселения существуют и сейчас, правда, не столь открыто, подальше от осуждающих взглядов и недовольства тех не в меру щепетильных придворных, которые не одобряют развлечений молодежи. Мы отправимся в клуб «Бримстоун». Каландра бывала там несколько раз, в моем обществе, конечно, и чудесно проводила время.
Он явно лгал, и Аврора поняла это почти сразу же, стоило ей войти в неприметное здание недалеко от Сент-Джеймс-парка. Калли, с ее ненавистью ко всем чувственным проявлениям любви, не переступила бы даже порога итого дома, знай она, что здесь творится.
В клубе царила атмосфера неприкрытой похоти. Гостей встречали молодые девушки в напудренных париках и подобии лакейских ливрей из цветастого атласа, полностью обнажавших груди. Когда одна из них повернулась, Аврора с ужасом увидела, что белые панталоны вырезаны сзади, открывая голые ягодицы. Слуги мужского пола, разносившие шампанское, были обнажены до пояса. Кожа, смазанная каким-то маслом, влажно поблескивала. Их панталоны, с огромными прорехами спереди и сзади, тоже не скрывали того, чем наградила их природа. Все были очень красивы, но лица под напудренными париками ничего не выражали.
