Валериан едва не взорвался в пароксизме наслаждения, но, сумев сдержаться, стал ласкать влажные лепестки языком, проникая глубоко в ее тесные глубины. Накрыв губами крохотную твердую пуговку, он принялся сосать с такой силой, что Аврора вскрикнула от восторга и, изгибаясь в конвульсиях, вобрала в себя напряженную плоть.
— Отпусти меня, — умудрился выдавить Валериан, и когда Аврора неохотно повиновалась, снова перевернулся и ворвался в ее трепещущий грот. Его семя хлынуло в лоно женщины и, наполнив его до, отказа, пролилось на простыни. Аврора, дрожа в его объятиях, тихо стонала. И вот уже оба, опустошенные, ослабевшие, устало вытянулись бок о бок. Валериан поймал руку Авроры и нежно поцеловал.
— Ты поистине великолепна, — прошептал он, как только язык вновь стал ему повиноваться.
Аврора, в свою очередь, поднесла к губам ладонь мужа. Она все еще не находила слов. Прошло несколько минут, прежде чем она тихо пробормотала:
— Восхитительно! В жизни не представляла, что такое возможно. Нельзя ли повторить все сызнова? Какие еще сюрпризы у вас в запасе, милорд?
— Могу лишь сказать, — чуть слышно рассмеялся Валериан, — мне придется немало потрудиться, чтобы ты всегда оставалась довольна мной в постели, дорогая. Но берегись, если я узнаю, что ты позволяешь другим мужчинам такие вольности.
— Ты мой муж, — просто ответила она, — и не должен даже думать о подобном. Я никогда не предам тебя. Кстати, ты не первый раз остерегаешь меня! Почему? Неужели не веришь в мою любовь?
И слегка повернувшись, она обняла его и положила себе на грудь темную голову мужа.
— Мы привыкли считать мужчин стойкими и храбрыми. Им не позволено выказывать свои чувства, боль и обиду. Но брак с Калли оставил неизгладимый след в твоей душе, верно? Наверняка ты считал, что Калли, несмотря на свою холодность, обязательно изменит тебе, хотя бы потому, что это модно. Мы оба прекрасно знаем, что моя сестра скорее умерла бы, чем позволила бы посчитать себя старомодной и смешной в глазах общества, и ради этого была готова на самые омерзительные поступки. Но я не Калли, Валериан. Да, сначала я отвергала тебя из страха перед неведомым и нежелания ехать в Англию. Но вскоре… вскоре полюбила тебя и буду любить вечно. Что еще можно сказать? Можешь верить этому или нет, но никогда не смей даже намекать на то, что я способна изменить тебе!
Валериан, подняв голову, заглянул в глаза жены.
— Прости меня, — обронил он. — Я глупец, безумец, который сходит с ума от любви к тебе.
— Все забыто, дорогой. Давай с этой минуты отбросим страхи и сомнения.
Валериан кивнул, и вскоре дыхание его стало размеренным и спокойным. Наверное, уснул.
Аврора улыбнулась. Разве два года назад она могла вообразить такое ослепительное счастье? Ах, если бы не пришлось заплатить за него столь дорогую цену!
Аврора нежно погладила мужа по волосам, и тот что-то тихо пробормотал. Она мирно закрыла глаза и тоже погрузилась в сон.
Утром Тратерн, верный обещанию, приехал, чтобы отвезти ее в лавку мистера Дава за визитными карточками. Аврора позавтракала с мужем, и тот верхом отправился в парк. Ей же пришлось остаться, чтобы не разозлить Тратерна. Заведение мистера Дава оказалось маленьким и элегантным. Под неусыпным надзором лорда Тратерна Аврора заказала карточки на веленевой бумаге цвета слоновой кости, с герцогским гербом и своим именем, выгравированным изящными черными буквами. Она заказала также карточки для Валериана и нотную бумагу со своей монограммой и попросила прислать все это как можно скорее в Фарминстер-хаус.
— В течение недели, ваша светлость, — пообещал мистер Дав с низким поклоном.
— Надеюсь, — вмешался Тратерн, — так и будет. Ее светлость не может делать визиты без карточек, а кроме того, живет слишком далеко от Лондона, чтобы посылать за ними. Ее глупышка горничная забыла положить письменные принадлежности миледи. Что взять с деревенской дурочки? Старательная, но тупа до невозможности.
И, многозначительно подмигнув, покрутил пальцем у виска.
— Постараюсь приготовить три дюжины карточек уже к завтрашнему утру, — улыбнулся мистер Дав. — Нельзя же скрываться от друзей в самый разгар сезона, ваша светлость. Да это просто немыслимо!
Он снова поклонился.
Аврора грациозно кивнула и, взяв Тратерна под руку, вышла из лавочки.
— Благодарю вас, Тратерн, — мило улыбнулась она лорду.
— Вы все прекрасно схватываете, мой ангел, — ответил он, подумав, что новая герцогиня Фарминстер прелестна, хотя ей далеко до Каландры с ее алебастровой кожей и черными глазами. Каландра, на которую он возлагал такие надежды… Каландра, чей кошелек всегда был к его услугам, когда он проигрывался в карты, что случалось довольно часто. Холодная элегантная красавица Каландра. Действительно ли Валериан Хоксуорт сделал все для спасения ее жизни или позволил своему вожделению к Авроре затмить рассудок? Что, если он узнал правду еще до смерти первой жены? При родах присутствовал доктор, и все же Калли умерла. Странно. Тут что-то нечисто.
— Тратерн! Где вы витаете! Вернитесь на землю, — нетерпеливо велела Аврора. Чарлз, очнувшись, помог ей сесть в карету.
— Просто рассчитывал, хватит ли того, что вы заказали. Кажется, да, ведь вы не останетесь в Лондоне надолго. Скоро вы вновь вернетесь к буколическим наслаждениям деревенской жизни. Ваш муж — настоящий сельский сквайр, хотя, должен признать, совсем неплохой малый.
— Как вы добры, Тратерн, — рассмеялась Аврора. — Обязательно передам Валериану ваше мнение. Что же до нотной бумаги, она пригодится мне и в деревне.
Но благодаря вам отныне я до конца жизни стану заказывать письменные принадлежности и карточки исключительно у мистера Дава. Недаром вы заверили меня, что его лавка — самая модная в Лондоне.
— Дорогая, я все больше убеждаюсь в ваших талантах, — усмехнулся лорд Тратерн. — Думаю, у вас большие задатки.
— Отвезите меня домой, Тратерн, — попросила Аврора. — Валериан скоро вернется из парка и удивится, отчего поездка в лавку заняла так много времени. Не хочу, чтобы он беспокоился. Знаете, мой муж весьма ревнив.
— В таком случае я приглашу его пообедать в» Будлз»и заверю, что испытываю к вам исключительно братские чувства, — объявил Тратерн. — Кстати, как ваш брат Джордж? Нашел себе жену?
— Да, дочь местного священника, сэра Роналда Боуэна.
— Священника?! — расхохотался Тратерн. — Впрочем, если ее происхождение действительно так благородно, как вы утверждаете, думаю, что провинциалка куда лучше подходит для жизни на далеком острове в Карибском море, чем те светские мисс, которые так и вешались ему на шею в прошлом сезоне.
