— Ах, Диана, это совсем другое дело. Кроме того, ведь не старый полковник сделал это. Он не…
— Мой дед в ответе за это, — энергично заявила Диана. — Это его шоу, и его люди поймали тебя, и он решил держать тебя в плену. — Она погладила скользкую грудь Стара. — Мой дед совершил ужасную ошибку, но я все равно люблю его, так что я его простила. — Она помолчала. — И ты его простишь, потому что любишь меня. Правда?
— Конечно.
— Ну и он тебя простит по той же причине. Он любит меня. — Диана сверкнула улыбкой и добавила: — Со временем он поймет, что на самом деле ты добрый и заботливый человек. И ты поймешь, что он точно такой же.
— Может быть, ты и права, — сказал Стар.
— Я права. Я знаю, что права. — Ее любящая улыбка была обезоруживающей. — Так почему же мы не можем позволить сe6e удовольствие немного помедлить, прежде чем отправимся в Сан-Франциско? Не в силах устоять, Стар спросил:
— Как долго?
— Неделю!
Он покачал головой.
— Самое большее — три дня.
— Пять! — тут же заволновалась она.
— Четыре. И это мое последнее слово. Диана вскинула руки и обняла его за шею.
— О, спасибо, Стар, спасибо! — Она откинула голову, прикрыла глаза и пробормотала: — Целых четыре дня! Четыре изумительных дня, здесь, наедине с тобой! Никто в мире не будет знать, где мы… Каникулы любви!
Эта идея привлекала Стара ничуть не меньше. Он обнял Диану и поцеловал прямо в губы.
Она почувствовала вопросительное движение его языка. И очень скоро ощутила, как поначалу мягкий и осторожный поцелуй стал страстным и требовательным. Ее руки крепче обняли его. И наконец Диана ощутила его растущее возбуждение…
Стар неохотно оторвал от Дианы горячие губы. Он понимал, что в теле Дианы нарастает желание. Ему нравилось наблюдать за ее лицом, за тем, как отражается на нем ее волнение. Прекрасные фиалковые глаза постепенно темнели, обретая оттенок густого пурпура… длинные ресницы опустились… Чувственные губы приоткрылись.
Диана действительно была возбуждена. Она подумала: а нельзя ли им заняться любовью прямо здесь, в ванне? И еще она разрывалась между желанием закрыть глаза и никогда больше не видеть окружающего мира — и широко распахнуть их, чтобы наслаждаться каждым драгоценным мгновением в этом принадлежащем только им раю, где самый замечательный из мужчин, обнаженный и трепещущий, сидел напротив нее. И жестом, полным глубокой интимности, Диана погрузила руку в теплую воду, под пенистую поверхность… и робко обхватила восставшее мужское естество Стара.
— Милая, — пробормотал он, — да ты понимаешь ли, что делаешь со мной?
— Нет. Да. Я хочу сказать, я не совсем уверена, — честно призналась она. — Но мне интересно. А ты возражаешь?
Он покачал головой и стиснул зубы. С искренним любопытством Диана ощупывала и гладила мужское тело, знакомясь с ним. Подняв голову, она всматривалась в лицо Стара. Его тяжелые веки были полуприкрыты, его темные щеки горели. Пальцы Дианы ласкали внушающую благоговение твердую плоть, невольно вздрагивающую от ее касаний.
— Хранитель, милый… А возможно ли… заняться любовью прямо в воде?
Ровным, но напряженным голосом Стар ответил:
— Бог мой, детка, да ведь ответ у тебя в руке!
— Ну да, я тоже так подумала… — И потом почти застенчиво Диана добавила: — Хранитель, а ты не мог бы… ну, прямо здесь, в твоей мраморной ванне?
— Если ты настаиваешь, — низким, хриплым голосом ответил он, сжимая ее в объятиях.
И Диана узнала, что и в самом деле можно заниматься любовью в воде и это было ничуть не хуже, чем в любом другом месте. Но куда приятнее ей стало потом, когда, не прекращая слияния их тел, Бен Стар поднялся и выбрался из ванны с Дианой в руках. С них обоих капала вода и мыльная пена, а Стар осторожно опустился на колени и бережно положил Диану на бежевый мягкий ковер, по-прежнему не отрываясь от нее…
И акт любви продолжался. И это была истинная страсть, и каждый из них двоих знал: он нашел свою настоящую пару.
То открывая, то закрывая глаза в чувственном наслаждении, Диана одновременно наслаждалась и видом, красота которого была под стать ее физическим ощущениям. .
Снаружи, за сверкающим стеклом стены, волшебная горная страна сияла в мерцающем лунном свете. А в зеркале напротив отражался темнокожий мускулистый мужчина, одаряющий страстной, пылкой любовью не менее страстную и пылкую женщину, удивительно похожую на саму Диану…
И все это казалось просто невероятным.
Диана видела в оконном стекле, как обнаженная Пара свободно занималась любовью среди суровых, диких гор. И в то же время ей было тепло и уютно, и она любила на мягком ковре, и видела еще одну пару в зеркале…
И обе пары — и та, что отражалась в зеркале, и та, что смутно Виднелась в оконном стекле, — одновременно двигались, вздыхали… и даже пришли к концу в то же самое мгновение, что и Диана со Старом. Но этого Диана уже не заметила.
Ее пурпурные глаза были плотно закрыты, и она изгибалась в судороге глубокого, сотрясающего экстаза.
Глава 37
Стояли золотые дни.
И серебряные лунные ночи.
И в мире царило совершенство.
Это была краткая магическая прелюдия к абсолютному блаженству, украденная у пространства и времени.
Язычники укрылись в своем собственном маленьком раю. Любовники с горячей кровью отдавались желанию в любое время дня и ночи. Невинные дети смеялись и играли вдвоем. Добрые друзья держались за руки и подолгу разговаривали в сумерках. Или молчали, наслаждаясь миром и уединением.
И все это были они, Диана и Стар, в эти прекрасные четыре дня меняющие роли, как два хамелеона меняли бы окраску.
После первой ночи, проведенной в роскошном особняке, Диана проснулась на рассвете, хотя спала едва ли больше часа. Она лениво потянулась и повернула голову, чтобы посмотреть на спящего Стара.
Ее лицо порозовело при воспоминании о том, что было ночью. Смущенная, она крепко зажмурилась и улыбнулась.
Слишком счастливая и взволнованная, чтобы снова уснуть, Диана опять открыла глаза. Ей хотелось разбудить Бена. Но она не стала этого делать. Этот замечательный, добрый человек, которого она так любила, слишком устал. Она должна дать ему отдохнуть. Ну, по крайней мере еще немного…
Очень медленно и очень осторожно Диана отодвинулась от Стара, высвобождаясь из его объятий. По дюйму, не спеша она выбралась на край огромной постели и села.
Бесшумно встав, Диана огляделась в поисках какой-нибудь одежды. Увидев на спинке стула голубой пуловер, который был на Старе в поезде, Диана натянула его на себя. Длинная вязаная рубаха едва прикрывала грудь и бедра.
