—
Нартов Урызмаг»[12].
В черновой рукописи поэмы «Хетаг» хозяйка несколько раз именуется Сатаной. В этой же поэме о старике Солтане говорится:
Пил он, как нарт, веселился, как юноша...[13]
Высшая мечта поэта — уподобиться нартовскому певцу Ацамазу:
Если бы пел я, как нарт вдохновенный,
Если б до неба мой голос взлетал...[14]
В народных свадебных и застольных песнях постоянно упоминаются прославленные нартовские супруги Урызмаг и Сатана, особенно последняя.
Ряд названий местностей в Осетии, могильники, склепы, камни, святилища, явления природы связываются с нартами.
Так, ковыль по-осетински называется «ус Хамыца», млечный путь — «след Арфана» (Арфан — имя коня Созырко), радуга по-дигорски значит «лук Сослана». О ласточке говорят, что хвост ее раздвоился, когда Сослан задел его своим мечом.
Характерные особенности многих растений, зверей и птиц связываются с теми благословениями и проклятиями, которые произнес по их адресу Созырко во время борьбы с колесом Балсага и перед своей смертью. Орешник растет суковатым и кривым, ива — бесплодна, ворон — долговечен, волк — отважен, сова видит ночью и т. д.
В Дигории показывают могилу Сослана (Созырко). Там же в старину справлялся летом особый праздник, посвященный этому герою. В Куртатинском ущелье, близ села Лац, показывают нартовский ныхас — место совета нартов. Большие камни служили, как говорит предание, креслами, на которых восседали могучие нарты. Там же показывают и могильники нартов. Известен также камень с начертанным на нем лабиринтом, слывущим за точное изображение дома Сырдона.
Из приведенных фактов, которые можно было бы умножить, видно, насколько глубоки корни нартовского эпоса в народе.
Говоря о художественных достоинствах нартовского эпоса, нельзя не отметить его большого сюжетного богатства. Общее количество самостоятельных сюжетов превышает сотню, и мы не видим, чтобы они в какой-то мере повторяли друг друга. Напротив, не только каждый цикл имеет свой отпечаток, но и внутри цикла сюжеты разнородны. При всем трагизме основных конфликтов в эпосе нет однообразной сумрачности скандинавской Эдды или ирландских саг. Эпизоды, насыщенные драматизмом — как смерть Ахсара и Ахсартага, гибель Созырко и Батрадза, бой Созырко с Тотрадзом, гибель детей Сырдона и другие,— перемежаются с эпизодами, где имеются элементы комизма; таковы сказания, связанные с именем Сырдона, а также эпизоды из других циклов (развод Урызмага с Сатаной, Урызмаг и циклоп, Батрадз и сын кривого великана и др.). При этом драматическое сочетается с комическим и анекдотическим весьма искусно, органически. Вообще юмор является существенным элементом нартовских сказаний, он свойствен народу, создавшему этот эпос.
При большом сюжетном богатстве нартовский эпос характеризуется относительной бедностью художественной формы. Эта бедность — явление не случайное. Она порождена примитивностью той общественной формации, в период которой создавался эпос. Древние охотники и воители были не требовательны к духовной пище, они привыкли к здоровой простоте и невзыскательности. Однако эта бедность формы не снижает художественную ценность эпоса. Богатство может быть уродливым и безвкусным, а бедность — красивой. Взгляните на горские боевые башни. Сложенные из неотесанных глыб, без цемента, они не могут быть названы богатыми в архитектурном отношении сооружениями, но это не лишает их своеобразной прелести и очарования. Больше того, именно этой своей простотой, гармонирующей с ансамблем аулов и с суровой окружающей природой, они и производят незабываемое впечатление. Таковы же осетинские нартовские сказания. Они, как мегалитические постройки: никакого орнамента, никаких украшений, но дыхание глубокой древности, сила и мощь чувствуются в них и пленяют человека.
Когда выше мы относили создание нартовского эпоса к родовому строю, то основывались преимущественно на содержании сказаний. Но даже только одно изучение художественной формы сказаний могло бы нас утвердить в мнении, что нартовский эпос — продукт доклассового общества. Достаточно прочитать несколько сказаний, чтобы стало очевидным: нет, это не феодальный эпос, феодализму присущ другой стиль. Обстановка феодального двора, где профессиональные певцы состязались между собой перед высокопоставленным покровителем, порождала ту изысканность стиля, ту перегрузку художественных средств, нередко в ущерб сюжетной динамичности и содержательности, которые немыслимы в условиях родового строя, где певец, он же воин, он же старший в семье или в роде, пел не для феодала, а для всех членов рода.
Жизнь, наполненная борьбой, опасностями и лишениями, породила тот героический дух в народе, который на протяжении столетий питал его эпическое творчество. Эти суровые условия наложили свой отпечаток и на нартовский эпос, сдержанный и строгий в выразительных средствах, но полный внутренней силы и динамичности.
Народная поэзия осетин бедна лирическими элементами. Это характерно и для нартовских сказаний.
Каковы художественные особенности нартовского эпоса? Композиция сказаний проста, в них нет отступлений. Синтаксис также не сложен: преобладают простые предложения, сложноподчиненные конструкции почти отсутствуют. Описания скупы до сухости. Действие превалирует над описанием и риторикой. Характеры героев раскрываются именно в действии, в поступках, а не в оценках и характеристиках. Художественные образы — реальны. Язык лаконичный, но в то же время богатый и меткий.
Отметим некоторые образы и выражения из художественного арсенала нартовских сказаний[15].
О женской красоте: «От нее изливался свет солнца и месяца», «Ее золотые косы до щиколоток», «Ее слезы, как обильный жемчуг».
О глазах героя: «Его глаза величиной с сито».
О жилище донбетров: «Пол — синее стекло, стены — перламутр, потолок — утренняя звезда».
О всаднике-великане: «Конь — величиной с гору, сам — величиной со стог сена».
О витязе: «Приближается чудный всадник, от него исходит сияние солнца и луны, перед ним клубится туман, над ним кружатся вороны, за ним тянется глубокая борозда. Сияние солнца — это блеск его шлема, сияние луны — блеск рукоятки меча, туман перед ним — это пар из ноздрей коня, вороны, которые над ним кружатся,— это комья земли, вылетающие из-под копыт, глубокая борозда — это царапина от кончика меча».
Излюбленными и весьма характерными для нартовских сказаний являются парные сочетания: парные образы, парные эпитеты и сравнения, парные имена.
О снегопаде говорится: «Заловский снег и вечный глетчер»[16].
О вьюге: «Крутящийся ветер и кутающая вьюга».
Об отчаянном крике: «Крик орла и вопль сокола».
Хитрость, и прозорливость Сатаны и Сырдона характеризуются словами: «Хитрость неба и чародейство земли».
О бедно одетом герое: «Со свернутыми ноговицами и со стоптанными арчи»[17].
О множестве говорится: «Сто раз сто и тысячу раз сто».
Эта же склонность к парным сочетаниям наблюдается и при употреблении имен: «Терк и турк», «Кайтар и Битар» и др. Некоторые из парных сочетаний
