- Не отдам! Слышишь, костлявая? Он мой! Не отдам! – надрывно прокричала она, ударив парня не только кулаком, но и мощным клубком жизненной энергии.
От ее слов у меня по спине побежал озноб, вызывая смутное чувство узнавания, но радостный вопль Саймона, тут же вытеснил из сознания всплывающие в нем неясные воспоминания.
- Есть пульс! – радостно кричал наш лекарь.
Син
Как только удалось вновь стабилизировать состояние Ронэра, мы со всеми возможными в нашем случае предосторожностями погрузили его в военный внедорожник и помчались в госпиталь. Том отчаянно крутил руль, объезжая ухабы, Саймон контролировал состояние раненого, остальные парни предпочли остаться на аэродроме, справедливо посчитав, что там они будут гораздо полезнее. Я большую часть пути до госпиталя пыталась дозвониться до своих преподавателей. Но Ирвинг, Зандер и Орсон были недоступны. А вот моя любимая Мояра ответила на звонок после первого же гудка.
- У нас раненый! - не тратя времени на любезности, прокричала я в трубку. – Ситуация критическая, готовь операционную!
- Кто? – в голосе подруги слышалось напряжение.
- Ронэр, - пояснила я.
- Один? – уточняла важные подробности сокурсница.
Я вспомнила расстрелянный блок и внедорожник, откуда стрелком был произведён выстрел, и куда обозленные пулеметчики выпустили весь магазин из своих металлических монстров, и озвучила очевидный лично для меня вывод:
- Второму лекарская помощь вряд ли уже понадобится.
- Поняла, все будет сделано, - коротко, по-военному ответила подруга.
Явуз
Я четко фиксировал: вертолет с отцом на борту благополучно поднялся в небо и, набрав высоту, быстро пропал из зоны видимости. Это позволило сделать благоприятный вывод: отец долетит до столицы живым. Син удалось абсолютно невероятным способом заставить сердце Ронэра биться, и сейчас они с Томом и лекарем моей группы мчались в госпиталь, где их ждали в операционной.
А мы с парнями, обозленные пониманием того, что едва не потеряли друга, направились со всеми предосторожностями к месту, где засел стрелок. Вряд ли снайпер смог остаться в живых после шквального огня пулеметчиков, но вдруг нам удастся опознать труп и приоткрыть тайну целого ряда преступлений, происходивших рядом с нами.
Когда мы приблизились к тому месту, машина горела, ткань, которой был покрыт блок тоже охватило пламя. Осторожно выглянув из укрытия, мне удалось разглядеть, что от покореженной машины, у заднего колеса которой валялась снайперская винтовка, в сторону тянулся кровавый след. Заглянув за угол ближайшей к блоку палатки, я обнаружил с трудом ползущего водителя отца. У Тиреля были перебиты обе ноги, при этом он не выпускал из руки пистолет.
- Тирель, - окрикнул я парня, - может поговорим?
Он резко перевернулся, направив на меня свое оружие. Парень был настроен решительно, и в том, что он готов выстрелить, сомневаться не приходилось. Болезненно откинувшись на локоть, водитель посмотрел на меня взглядом, полным ненависти. Парню было больно, но он старался это не демонстрировать, стойко перенося мучения. Тирель стал судорожно оглядываться, затем, словно загнанный зверь, ощерился, а когда понял, что окружен и бежать ему больше некуда, обречённо зарычал:
- Не о чем нам с тобой разговаривать!
- Со мной действительно не о чем, – согласился я с ним, пытаясь вывести на разговор. – Но что ты скажешь моему отцу? Как объяснишь свое предательство?
- Предательство? – скаля зубы, взвился водитель. – Я ему не присягал, чтобы хранить верность! Это из-за него я в прошлый раз получил ранение! Если бы не забота Син и госпожи Данейры, - произнося имена лекарок, в голосе водителя звучало искреннее уважение, – я бы остался калекой.
- Значит, это все-таки ты прикрепил маячок к машине отца? – выспрашивал я.
- Нет, его установил ваш трусливый и ныне почивший родственник, - ответ был неожиданным.
Ведь во время первого покушения Тирель находился в одной машине с отцом, и, если бы у убийц все пошло по плану, существовала большая вероятность, что водитель погибнет вместе со своим патроном. Их тогда спасла случайность - настойчивый телефонный звонок Син, которой накануне приснился плохой сон. Возникал вопрос, почему, побывав с отцом в одной лодке, Тирель все-таки решил участвовать в новом покушении на его жизнь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- В прошлый раз Син спасла тебе жизнь, - напомнил я водителю. – И мне тогда показалось, что вы друзья. Тогда зачем ты пытался убить человека, который ей дорог?
Я старался нащупать слабое место парня, и, кажется, у меня получилось.
- Я не хотел, меня заставили, - прикрыв глаза, с мукой в голосе признался Тирель.
Стараясь не нарваться на пулю, стал медленно приближаться к раненому. Я поднял вверх руки, демонстрируя полное доверие, и негромко, но как мне показалось, весьма убедительно проговорил:
- Я тебе верю, Тирель! Я помогу! Вместе мы сможем все решить!
Водитель истерично рассмеялся, затем вдруг затих и затравленно посмотрел на свои перебитые окровавленные ноги. Зло сплюнув, он прошептал:
- Ничего уже нельзя решить, и помочь мне уже невозможно! Даже вам с отцом не по силам с ним тягаться!
С НИМ! Интересно, о ком он говорит?
- А мы все же попробуем, - делая еще один шаг, заверил я раненого. – Расскажи, кто заставил тебя пойти на преступление? Не дури, парень. Мы тебе поможем и сделаем все от нас зависящее, чтобы защитить тебя!
Чтобы дойти до Тиреля и выбить из его рук пистолет, мне нужно было преодолеть не более пяти шагов. Я приближался к нему без боязни, так как видел, что несмотря на патовое положение, Тирель не хотел меня убивать. Обезоружив парня, уже можно будет предметно поговорить. Я не сомневался, что мы сможем вытащить из него всю известную ему информацию. Только бы он подпустил меня поближе!
Вдруг в лице водителя что-то изменилось: пропали загнанность и злая обреченность, он вдруг снова превратился в улыбчивого парня, ловящего каждый взгляд шестнадцатилетней Син.
- Передай ЕЙ мои извинения. Я обещал девочке танго, но танцевать его она будет уже не со мной! – с этими словами Тирель откинулся на землю, уперся дулом пистолета в подбородок, зажмурился и нажал на курок.
В одно мгновение преодолев эти злополучные пять шагов, я лишь смог взирать на кровавое месиво вместо лица. Все было кончено! Еще одна ниточка, ведущая к разгадке, оборвалась практически у меня в руках.
Мы прочесали всю территорию аэропорта в поисках соучастников Тиреля, но никого не удалось обнаружить. Водитель отца действовал в одиночку, что было очень странно.
Вернувшись в лагерь, мы молча стояли у госпиталя и не могли пошевелиться. И никакие приходящие на ум аргументы, что мы ничем не могли в данный момент Ронэру помочь и целесообразнее было бы отдохнуть, не способны были согнать нас с этого места.
- Пошли вон! – вдруг послышался гневный окрик Син, и из операционной со сверкающими от ярости глазами выскочили Орсон, Ирвинг и Зандер. Выглядели они зловеще, так как были с ног до головы перепачканы кровью. У меня все похолодело внутри от понимания того, чьей кровью они были заляпаны. – Таких мясников, как вы, я в своей операционной больше видеть не желаю!
Но преподаватели не готовы были так просто сдаться. Задержавшись возле входа, стали злобно возмущаться.
- Студентка Позеванто, что ты себе позволяешь?! – выкрикнул Орсон.
- Ты, девка, вконец обнаглела? – зло шипел Ирвинг.
- Можешь забыть о прохождении практики, - перешел к угрозам Зандер.
Их реплики были проигнорированы малышкой, заметив нас, она начала раздавать новые распоряжения:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Саймон, мойся, и мы ждем тебя в операционной, будешь ассистировать! – переведя взгляд на меня, она продолжила. – Явуз, обеспечь охрану операционного блока! Этих, - она махнула головой в сторону своих преподавателей, - под арест! – и вновь вместе с Моярой занялась раненым.
Мне даже не пришлось отдавать своим парням приказы, действовали они быстро и слаженно.
