В течение всего нашего разговора мне казалось, что я превращаюсь в огромную ледяную глыбу, а сейчас меня охватило пламя. Чудилось, будто раскаленная лава, разбуженная этим стремительным поцелуем, плавит меня изнутри, сжигая все сомнения и появившиеся предательские мысли отречься от этой девушки.
Миг всепоглощающего счастья был настолько краток, что я даже не успел обнять ее. Син отскочила от меня, прекрасно понимая, что если заключу ее в свои объятия, то больше никогда не смогу отпустить.
- Я хочу, чтобы ты дал мне обещание! – в глазах Син стояли слезы. Она не играла, не пыталась манипулировать. Ей было страшно! За меня! – Я не знаю, увидимся мы еще или нет. Что нас ждет в будущем! Победим мы или проиграем! Но я прошу дать мне лишь одно обещание!
Я сделал шаг, желая подойти к малышке, утешить ее, успокоить. Но она тут же отступила от меня, не позволив приблизиться.
- Я обещаю, - уверенно проговорил ей, словно давая клятву.
- Выживи! Несмотря ни на что, ВЫЖИВИ! – она не просила, она молила. – И никому не доверяй! Слышишь? НИКОМУ! Кроме Контера и ребят из твоей разведгруппы!
Влага резала ей глаза, и Син моргнула. Одинокая слеза скатилась по щеке. Порывисто стерев ее с лица, мелкая развернулась и убежала к желтому автомобилю, нырнула в его салон, и спортивный мустанг рванул с места, унося в своем чреве мое сокровище.
Глава 53
Явуз
Я вернулся в лагерь невероятно злым. Ее больше не было рядом, и мир вокруг меня показался потухшим, лишенным красок.
- Явуз, ты можешь объяснить, что происходит? Куда пропал генерал Контер? – спросил Поль, неожиданно появившись рядом.
Когда-то он был, как и Ронэр, снайпером в моей группе. После окончания войны мы всемером уехали учиться в академию, остальные, в том числе и Поль, разъехались по домам. Когда предотвратили покушение на жизнь отца и раскрыли заговор с участием Мунна, нами было принято решение внедрить Поля в охрану генерала Контера, так как никто из окружения отца не был с ним знаком. Но даже эти меры предосторожности не помогли вычислить убийцу, которым оказался «спящий» агент Тирель.
- Улетел в Багдар по семейным обстоятельствам. У его новой жены из-за беременности взыграли гормоны, и он помчался ее успокаивать, - нас окружало слишком много посторонних, поэтому я решил придерживаться официальной версии.
Друг понимающе кивнул, а затем от души хлопнул меня по плечу:
- Поздравляю! Ты наконец-то познакомился со своим лекарем! Я сегодня случайно из окна машины увидел вас! Ты так давно об этом мечтал!
- С кем? – растерялся я.
- Помнишь, когда мы забирали тебя из госпиталя после ранения, ты сокрушался, что так и не встретился с лекарем, который спас тебе жизнь? - воспоминания друга стали для меня полной неожиданностью.
Мне подумалось, что сегодня день слишком перегружен сюрпризами. Решив покончить хотя бы с этой загадкой, я начал озираться, пытаясь угадать, кто из снующих по территории лагеря лекарей-студентов мой спаситель.
- Ну и где же он? – так и не сумев скрыть раздражение, испытываемое мною после расставания с мелкой, спросил я.
Поль немного замялся, как-то странно истолковав мои эмоции.
- Понимаешь, Явуз, - отведя глаза в сторону, начал рассказывать друг в то время, как остальные парни окружили нас и внимательно слушали снайпера, - когда я привез тебя раненого в госпиталь, ты был совсем плох. А в тот день две роты попали в очень неприятную заварушку и всех раненых везли в тот же госпиталь. Лекарей не хватало. Ты и сам знаешь, как это бывало. На операционный стол клали самых перспективных, кого еще можно было спасти, стараясь сработать эффективно и максимально сократить похоронную статистику. Тебя оставили напоследок, первоначально осматривающий тебя лекарь вообще сомневался, стоит ли тратить на тебя время и силы, так как посчитал, что операция тебе уже не поможет.
- И что было дальше? Ты нашел другого лекаря? – зная характер друга, которого никогда не останавливали возникавшие на пути трудности, спросил я.
- Ну, как лекаря…, - смущаясь, замялся друг.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Так, стоп! У меня ощущение, что ты сейчас скажешь: не лекаря! Лекарку! Женщину! – рассмеялся я через силу, внутри все раздирало от боли: Син – шпионка! Син предала всех нас! Сливала секретную информацию недругам!
- Да какая женщина! – взвился друг, вспоминая прошлые события, при этом на его губах сияла нежная улыбка. – Девчонка! Соплячка совсем! Она шла мимо с упаковками каких-то лекарств, на мою отчаянную просьбу посмотреть друга, заглянула тебе в лицо и прощебетала: «Какие глазки красивые! Синие, словно небо над рунийскими горами! С такими красивыми глазками умирать никак нельзя!»
Поль вытащил из кармана сигарету и закурил. Рассказ давался ему нелегко:
- В общем, маленькая лекарка тебя пожалела, поэтому несколько часов подпитывала тебя своей магией. Когда освободилась ее мать – настоящая кудесница в лекарском деле, то взяла тебя к себе на операционный стол. А девчонка тогда из-за тебя получила строгий нагоняй. Она так хотела, чтобы ты выжил, что чуть не заработала магическое истощение. Как же на нее тогда мама кричала!
Поль еще что-то рассказывал, а у меня вдруг в голове начали складываться пазлы, вырисовывая общую картину: Син с легкостью определяет все мои давно зажившие раны и перечисляет их полный список. Ее «не отдам!», эхом звенящее в обрывках памяти.
- А у меня тогда сердце случайно не останавливалось? – непослушными губами спросил я.
- Было дело, - кивая головой, сообщил Поль, повергая меня в шок. - Жаль, что буквально на следующий день, ее ранили, - донеслось до моего сознания.
От жуткого чувства вины я зажмурился. Это из-за меня Син была на грани магического истощения, поэтому не могла восстановиться! Это из-за меня ее сердце отказывалось биться! Это из-за меня она чуть не умерла!
Да пусть она будет хоть трижды шпионкой! Предательницей! Кем угодно! Я верну ее, чего бы мне это ни стоило!
Я все для себя решил, и на меня сошло непоколебимое спокойствие. Все вдруг прояснилось и встало на свои места, я понял, что мне предстоит решить не такую уж и сложную задачу. Всего лишь найти того, кто желает моей семье зла, а затем уничтожить его! Или их! И я точно был уверен, что даже если расправа над врагом будет безжалостной, женщины нашей семьи отнесутся к вынужденной жестокости с пониманием. Эта мысль невольно вызвала у меня улыбку.
Состояние душевного покоя дало мне возможность отбросить эмоции и заострить внимание лишь на сухих фактах, чем я и занялся.
Перво-наперво, оставив возле Ронэра самых надежных людей: лекаря нашей разведгруппы, а также Тома и Брула в охранении, я с остальными прыгнул в машину и уехал в горы, подальше от чужих глаз и ушей, где, как на духу, рассказал парням о разговоре с Син, о ее бегстве и предостережении, о своих планах вернуть ее назад, о том, что мне совершенно наплевать: шпионка она или нет. Они слушали и молча хмурились.
- Парни, я пойму, если вы откажитесь в этом участвовать. Ситуация сложная и по-настоящему опасная. Но предупреждаю, что в этом случае: чтобы избежать неприятностей, вам, скорее всего, придется покинуть Туринию, - откровенно признался я друзьям.
Точный удар в челюсть в исполнении Горта был мне доходчивым ответом. Парни смотрели на меня с красноречивым осуждением. Сплюнув кровь, я усмехнулся, глаза друзей тоже потеплели.
- Какой у нас план, командир? – хищно скалясь, словно перед боем, спросил Поль.
Глядя на суровые лица своих парней, я вдруг осознал, что кое в чем мне на войне повезло – таких друзей, как они, на гражданке никогда не встретишь!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мы начали с повторного допроса преподавателей лекарей. Вырисовывалась удручающая картина: их действительно направил на наши учения первый помощник канцлера. Перед исполнителями была поставлена задача: создавать вокруг Син опасные ситуации, и использовать ее в качестве приманки. Основной целью для ликвидации являлся я.
Оказывается, кабинет канцлера был неплохо осведомлен о моей привязанности к малышке. На вопрос: почему они просто меня не расстреляли из-за угла, ведь у них было немало возможностей, лекари пояснили, что во время инструктажа было особо оговорено, что я должен был погибнуть либо от несчастного случая, либо от нарушения техники безопасности на учениях при использовании оружия или иной техники. Затем, ссутулив плечи, Зандер хмуро признался: они до последнего надеялись, что появится лазейка, и им не придется выполнять роковой для них приказ.
