– Ну и что с того?
– По причинам, которые известны только им самим, они выбрали длинный маршрут – быть может, для того, чтобы поберечь лошадей. Если мы сможем выступить в течение часа и вы поведете солдат через перевал, то уже через девять часов мы будем там, где они сейчас.
– Вы прекрасно знаете местность, граф.
– Ваше высочество очень добры.
– Жаль, но я должен вам отказать.
– Как отказать?
– Они были моими гостями, более того, среди них есть человек...
– Чье имя не следует называть, ваше высочество. Что ж, не всех необходимо арестовать или убить – вот почему вы должны сами выступить во главе войска. Вы ведь не хотите, чтобы свершилась ошибка.
Адрон нахмурился, пытаясь понять суть сложных политических интриг, стоящих за этим требованием императора. Наконец, так и не решив проблемы, он сказал:
– Тем не менее я повторяю, что вынужден отказать его величеству в этой просьбе. По той причине, что еще во время своего пребывания в городе Драгейре получил следующие сведения: люди с Востока собирают войска возле Пепперфилда, и, чтобы помешать вторжению, я должен вести свою армию именно туда.
– Разрешите напомнить вам, ваше высочество, что вы не являетесь маркизом Пепперфилдом.
– В настоящий момент маркиза Пепперфилда не существует. Однако заверяю вас, люди с Востока не станут откладывать свое вторжение только из-за того, что его величество никак не может принять решение.
– И все же вопрос о вторжении с Востока прежде всего касается Империи, поэтому многие будут удивлены, если вы введете свои войска в Пепперфилд.
– А вот люди с Востока удивляться не станут.
– Значит, вы полны решимости вести свои войска в Пепперфилд и отказываетесь выполнить просьбу его величества?
– Проклятие! Таковы мои намерения. Я загнал двух лошадей, чтобы поскорее сюда вернуться и заняться приготовлениями к походу.
– Однако это невозможно, ваше высочество, – заявил Шалтре.
– Невозможно?
– Когда его величество обращается к кому-то с просьбой...
– Речь идет о просьбе, а посему я имею право ее отклонить – выбор за мной. И хотя я совсем не хочу оскорбить его величество, тем не менее...
– А если речь идет не о просьбе, а о приказе?
– Тогда совсем другое дело. Будучи герцогом Истмэнсуотчем, я обязан повиноваться.
– Именно.
– Ну?
– Считайте, что вы получили приказ.
– И все же вы недавно говорили, что речь идет о просьбе.
– Да, это была просьба, ваше высочество, – до того момента, пока вы не отказались. Теперь она превратилась в приказ.
Адрон внимательно посмотрел на лиорна:
– Полагаю, у вас есть доказательства воли его величества?
– Ваше высочество соизволит взглянуть на эту бумагу?
Адрон нахмурился, но взял протянутую Шалтре бумагу и прочитал: “Лорд Адрон, мы повелеваем вам следовать указаниям Шалтре относительно всех вопросов, связанных с арестом Кааврена из Каслрока и его спутников. Тортаалик”. Адрон проверил подпись, печать, стараясь, чтобы на его лице не отразилось никаких чувств. Наконец он молча поклонился, потому как сомневался, что может говорить вполне уверенно.
– У вас есть еще вопросы, ваше высочество? – спросил Шалтре.
После короткой паузы Адрон сумел взять себя в руки и ответил:
– Мы выступим через час, милорд.
– Я буду ждать ваше высочество снаружи.
Теперь мы вернемся к нашим друзьям, которые ничего не ведали об этом разговоре. К тому моменту, когда начало темнеть, они добрались до места, находившегося в двух милях от Пепперфилда. Аттрик заявил, что они с Катаной должны устроить поединок тем же вечером, но Кааврену удалось убедить его подождать до рассвета, чтобы все могли спокойно отдохнуть.
Следует отметить, вечер выдался довольно холодный, поскольку друзья поднялись высоко в горы. Однако дров оказалось в избытке, поэтому, позаботившись о лошадях, они разожгли большой костер и поужинали хлебом и сыром. Тазендра помалкивала и казалась печальной. Все устроились поближе к огню, завернувшись в плащи и одеяла, но разговор не клеился – было понятно, что завтрашний день положит конец дружеским отношениям, во всяком случае между некоторыми из них. Время от времени Катана бросала испытующие взгляды на Аттрика, словно размышляя о том, какая дружба могла бы их связать, если бы они встретились при других обстоятельствах. Аттрик, в свою очередь, избегал смотреть на Катану, будто уже не хотел вступать с ней в смертельную схватку, но не имел права нарушить долг чести.
Наконец Кааврен вздохнул и сказал:
– Друзья мои, должен признаться, меня беспокоит то, что я делаю. В Драгейре идея отправиться в дальнее путешествие казалась мне привлекательной: покрыть себя славой, стать героями, – но теперь, когда мы здесь, все кажется таким сложным.
– Что ж, – отозвалась Тазендра, – вы правы. Но должна честно признаться, не понимаю почему.
– Дело в том, – промолвил Айрич, – что мы ввязались в политические игры Империи, причем руководствовались собственными интересами, не пытаясь ей служить. Мы совершили ошибку, и я признаю себя в том виновным.
– Ба, – вмешался Пэл. – Конечно, мы оказались в центре интриг, но в этом нет ничего плохого, если император силен; именно таким способом дворянин и должен доказать свою силу, прославиться. Когда же император проявляет слабость, те, что ему служат, могут обнаружить лишь собственную слабость.
Кааврен нахмурился:
– Вы говорите, что император слаб? Не понимаю почему?
– Действительно? – удивился Пэл. – Взгляните на нас. Мы четверо – прошу прощения у вас, Аттрик, и у вас, Катана, – отправились в путь из Драгейры по долгу службы. Иными словами, мы служим Империи, которую олицетворяют его величество и двор.
– Пока все понятно, – сказал Кааврен, – пожалуйста, продолжайте.
– Но двор похож на паутину криоты, которую разорвал ветер. Повсюду протянулись щупальца интриг, но все так запуталось, что мы не ошибемся, если используем слово “анархия”. Нам не повезло, и мы попали в паутину – возможно, по чистой случайности. Щупальцами никто не управляет. В противном случае нас бы успели перехватить еще до того, как мы покинули город. А кто должен осуществлять контроль, если не император? И раз император на это не способен, значит, он слаб.
– А почему, – заинтересовался Кааврен, – император слаб?
– Ну прежде всего он молод.
– Однако у него самые добрые побуждения, – добавил Айрич.
– О, тут я с вами совершенно согласен. Но он молод, к тому же обладает самым серьезным недостатком, какой только может иметь император.
– И в чем он заключается? – спросил Кааврен.
– Император слушает плохих советников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
