– Здесь, – сказал Аттрик, – в этой маленькой лощине, мой предок, Зивер Высокий, дал свой последний бой во времена правления Тсалмота в одиннадцатом цикле. А вот за тем холмом справа пряталась кавалерия Кли'дха, им пришлось уложить лошадей на землю, прежде чем броситься в атаку, которая помогла вернуть Пепперфилд во времена правления Дзура в шестнадцатом цикле. Слева и немного впереди за небольшим холмом, – продолжал Аттрик, – проходила линия обороны Бегущего Круга во времена Четырнадцатого правления Иссолы, когда была предпринята отчаянная попытка спасти Таалини Три Кулака, сраженного там, за скалой в форме гриба, – один смельчак, не помню сейчас его имени, сумел оттащить Таалини за бугор. А здесь, – добавил он, чуть придерживая лошадь, – отец заставил меня принести Клятву Защиты, а потом вручил шпагу. Земля тут гладкая, лишь несколько первых перцев пробились наружу, чтобы приветствовать начало лета. Мне кажется, это будут изогнутые белые плоды с резким запахом, сладкие, с малым количеством семян, очень вкусные.
Он спешился, передал свою лошадь Мике и показал на одинокое вишневое дерево, находящееся метрах в восьмидесяти от них, где можно было привязать лошадей.
– Тазендра, вы готовы быть моим секундантом?
– Да, – кивнула Тазендра, – но из этого не следует, что я ощущаю неприязнь к Катане, надеюсь, она окажет мне честь и поверит моим словам.
– Понимаю, – ответила Катана, у которой пересохло горло, когда Аттрик рассказывал об окружающем пейзаже. Затем она соскочила с лошади и также передала повод в руки Мике, а затем обратилась к Пэлу: – Вы готовы стать моим секундантом?
– Почту за честь, – кивнул он, – с той же оговоркой относительно Аттрика.
– Согласен, – сказал Аттрик.
– А кто будет судьей? – спросила Тазендра.
– Айрич, разумеется, – предложил Пэл. Лиорн поклонился и тоже спешился.
– А роль свидетеля исполнит Кааврен, – заявила Тазендра.
– Я готов, – с трудом вымолвил Кааврен, которого переполняли самые противоречивые чувства. – И буду свидетелем с тем превеликим удовольствием, что мне все равно, кто станет победителем, но одновременно без малейшего желания, поскольку не хочу, чтобы кто-нибудь из вас умирал. Видят Боги, я люблю обоих.
Аттрик и Катана опустили головы, так искренне и взволнованно прозвучала короткая речь тиасы. Гвардейцы передали своих лошадей на попечение Мики, который отвел животных к вишневому дереву и привязал.
– Весьма вероятно, что одна из них вскоре останется без седока, – пробормотал Кааврен. – Будем молиться, чтобы таких лошадей не оказалось две.
– Нарисуйте круг, Кааврен, – попросил Айрич. Кааврен бросил на лиорна взгляд, описать который невозможно, вытащил кинжал и, чувствуя, как сердце разрывается от горя, принялся чертить линию, ограничивающую поле дуэли, хотя тиаса не сомневался, что противники вряд ли будут далеко отступать.
– Условия? – тихо спросил Айрич.
Тазендра посмотрела на Аттрика, тот коротко ей кивнул, словно хотел сказать: “Вы прекрасно понимаете, какими должны быть условия”. Тазендра поклонилась Пэлу и сказала:
– Сталь против стали, бой насмерть.
Пэл взглянул на Катану, и та ему кивнула: “Так должно быть”. Затем йенди вернул поклон Тазендре и проговорил:
– Мы принимаем ваши условия.
– Тогда, – промолвил Айрич, – пора начинать.
Кааврен подошел и, опустив голову, встал рядом с лиорном. Мика, в свою очередь, остановился рядом с Каавреном, печально покачал головой и пробормотал:
– Если это значит быть дворянином, тогда я рад, что не являюсь таковым.
Противники заняли исходные позиции, и Айрич спросил:
– Готовы ли вы примириться?
Аттрик, глядя в землю, вздохнул, показывая, что не готов. Катана пожала плечами.
– Я спрашиваю еще раз, – повторил лиорн, и его голос слегка дрогнул. – Готовы ли вы примириться?
Все с удивлением взглянули на Айрича: подобное нарушение правил поражало тем сильнее, что исходило от лиорна. И снова оба вздохнули, показывая, что дуэли не избежать.
Айрич покачал головой.
– Проверьте оружие, – глухо произнес он. Его услышали только потому, что наступила мертвая тишина, даже ветер стих, словно демонстрируя уважение к трагедии, которая должна была здесь разыграться.
Тазендра бросила взгляд на палаши Аттрика, а Пэл осмотрел шпагу и кинжал Катаны. Они обменялись оружием и знаком показали Айричу, что все в порядке.
– Возьмите оружие, – сказал Айрич.
Тазендра передала Катане шпагу и кинжал, а Пэл вручил Аттрику его клинки.
– Встаньте внутри круга, – проговорил Айрич, чей голос был чуть громче шепота.
Противники выполнили его указание, а лиорн занял позицию между ними. Он знаком показал – видимо, Айрич уже не мог говорить, – где должен стоять каждый из них. Наконец, сделав над собой усилие, лиорн произнес:
– Имеет ли каждый из вас желание сказать что-нибудь перед тем, как мы начнем?
– Со своей стороны, – вымолвил Аттрик, – заявляю, что лишь чувство долга заставляет меня предпринять попытку отнять вашу жизнь. И если вы убьете меня, то окажете мне неоценимую услугу.
– А я скажу, – ответила Катана, – что вы один из самых замечательных людей, каких мне приходилось встречать, и теперь горько сожалею, что убила вашего отца. То был поступок недостойный дракона. А еще я обещаю, что если волею судьбы я вас убью, то немедленно передам себя в руки Империи.
Кааврен, которого трясло от переполнявших его душу чувств, сказал:
– Вы можете поступать, как посчитаете нужным, но не я отведу вас в Крыло Иссолы. Более того, если вам суждено одержать победу, я не посягну на вашу свободу и буду скорбеть, если вы погибнете. Еще раз повторю, Аттрик, что люблю вас, как брата. Надеюсь, вы не затаите на меня зла, если я нарушу клятву моему капитану и императору, – я говорю о возможной победе Катаны в столь ненавистной мне дуэли.
– Я не буду питать к вам зла, – ответил Аттрик. – Более того, уверяю, я умру счастливым, зная, что Катана, к которой я отношусь как к сестре, будет свободна, в том числе и от сожалений.
– Последнее возможно только в том случае, – заявила Катана, – если вы окажете мне честь, лишив жизни.
– Что ж, – сказал Аттрик, – попытаюсь, но прошу вас поверить, без всякого на то желания.
– Тогда, – промолвила Катана, – давайте начинать.
– Я готов, – ответил Аттрик.
– Будьте внимательны, – прошептал Айрич.
Катана встала так, что ее правая рука со шпагой оказалась впереди, а правая нога чуть сзади. Острие своего клинка она направила прямо в глаз Аттрика, а кинжал – ему в грудь. Аттрик между тем выставил левую ногу вперед, один палаш поднял над головой, чтобы нанести удар сверху вниз по диагонали, как только представится такая возможность; другой его клинок был направлен Катане в глаз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
