Два месяца летней жизни в Моздоке учился плавать в горной реке будущий Председатель Совета Обороны. А меж тем он присматривался к взрослым парням, которые переплывали Терек, выходили на его правую, лесную сторону. Для этого они заходили вверх по течению, порою километра на два, а потом бросались в воду, чтоб казаться как раз напротив того места, где начинали купаться.
Однажды он рискнул. Зашел повыше вместе с парнями, подождал, когда они войдут в реку и Терек отнесет их подальше, и поплыл сам. Он плыл, экономно расходуя силы. Терек стремительно уносил его вниз, к мосту, но которому шла дорога в Орджоникидзе, и казалось, никогда не выбраться ему на другую, такую далекую сторону.
И где-то на стремнине он понял, что главное – но растеряться, не струсить! Надо поверить в собственные силы, понять, что Терек слеп и бесхитростен в своей ярости и человек, пядь за пядью сдвигающийся в нужном ему направлении, более могущественное существо, нежели река. Человек в состоянии осознать и себя, и Терек, потому и выйдет победителем в схватке.
Не растеряться, сберечь силы, достичь цели за счет энергии самой стихии…
Может быть, тогда он и не сумел бы объяснить свое состояние словами. Слова пришли потом, когда, став взрослым, научился осмысливать происходившее и свершающееся вокруг. А тогда, усталый, если не сказать – измученный, он выбрался на поросший густым лесом правый берег, упал на траву и долго лежал, приходя в себя.
На обратный заплыв не решился, перешел Терек по мосту, пришел домой под вечер и тихо сказал за столом, когда сели ужинать:
– А я сегодня Терек переплыл.
Бабушка всплеснула было руками, но бывший есаул запечатал ей рот быстрым взглядом, потом довольно хмыкнул и сказал просто:
– Казак вырос.
… «Спокойно, – сказал себе Председатель Совета Обороны, – ты сейчас на середине Терека».
– На проводе Белый дом! – встревоженным голосом сообщил его помощник.
Председатель поднял трубку.
– Здравствуйте, – прозвучал женский голос. – Это говорит Глория, жена Президента.
77
Едва майор Шапошников принял боевой приказ, он привел все системы командного пункта в исходное положение. Теперь их ракетное подразделение готово было в любое мгновение поразить назначенные цели.
А регламентная установка «царь-пушка» уже выпустила захваты, чтобы втянуть в гигантский ствол отстыкованную боеголовку. Но едва Юрий Макаров получил от замполита известие о приказе, он прекратил работы и приказал вернуть ядерные заряды в исходное положение.
Убирайте вашу технику, товарищ полковник, – сказал он Гаенкову. – Пришел приказ! Отводите «царьпушку»! Боеголовку в прежнее положение! Всех лишних людей – в укрытие!
Неужто началось? – прошептал Алексей Ермакович и поискал глазами жену.
Зои Федоровны не было видно. Она бросилась в командирский «уазик», чтобы забрать санитарную сумку, хотя никто в медицинской помощи пока не нуждался.
Полковник Гаенков не нашел Зои и тут же забыл о ней, принялся четко и толково руководить людьми.
Высылаю за вами вертолет, командир, – сообщил Шапошников. – Как пусковая установка?
Сейчас войдет в строй, – ответил Макаров. – Не успели вывести. Еще немного бы… Я облечу район вертолетом, а машину отправлю прямо сейчас. он повернулся, держа трубку радиотелефона в руке, и увидел позади Альберта Пулатова.
– Заберешь доктора – и на полном ходу к командному пункту. Здесь вам делать нечего.
А вы, товарищ майор? – спросил водитель.
Прилечу вертолетом. Быстро к машине!
Есть! – ответил Альберт и помчался выполнять приказ Макарова, на ходу высматривая Зою Федоровну, чтобы захватить ее с собой.
Тем временем стыкователь оставил в покое боеголовку, опустил массивный ствол-цилиндр на многоосное шасси и с мерным рокотом отполз от ракетной шахты. Потом стал степенно разворачиваться на бетонной площадке, чтоб выйти на дорогу.
– Закрыть люк! – скомандовал полковник Гаенков. Пневматические рычаги поднатужились, потянули на себя толстенную металлическую плиту, она медленно принялась крениться, все больше нависая над разверстым люком «силосной ямы», в котором снова светлел пластиковый экран, прикрывавший оставшуюся на прежнем месте боеголовку.
Еще немного – и крышка плотно закрыла отверстие. Покоившаяся внутри шахты межконтинентальная баллистическая ракета, как и остальные ее сестры в долине реки Тигоды, была готова к пуску.
Юрий Макаров позвонил Шапошникову на КП.
Закрыли, – сказал он. – Что у тебя?
Пусковую установку с регламента принял, – ответил замполит. – У нас все в порядке. Вертолет пришел?
Подходит, – сообщил командир, прислушиваясь к нарастающему гулу-стрекотанью авиационного двигателя. – Закрываю люк запасного выхода.
Принял, – сказал Шапошников. – Жду на КП, командир. Технику и людей убрали?
Понемногу разъезжаются… Все, майор. Связь закрываю.
Макаров выбрался из оголовка шахты через запасной люк, который был куда уже основного – ведь он предназначен только для выхода людей, аккуратно опустил крышку и плотно закрыл ее на специальный замок.
Вертолет уже заходил сбоку, готовился сесть на бетонную площадку, чтобы забрать командира. Последние машины с людьми Гаенкова выбирались на дорогу. «Теперь сдать установку караулу под охрану – и можно собирать манатки, – подумал Юрий Макаров. – Успею ли облететь позиции?»
Прикидывая порядок своих действий, Макаров внешне казался спокойным и хладнокровным. Сказывались многочисленные тренировки в подобных же, но учебных ситуациях, завидная выдержка, выработанная за годы службы. И все же Юрий Иванович чувствовал, как пос ле получения боевого сигнала напряглась в нем каждая жилка, а нервы натянулись до предела. В голове же настойчиво, неотвязно билась одна мысль: «Неужели это всерьез? Неужели скоро на человечество, на всех нас обрушится ядерный кошмар?»
Однако разум отказывался принимать ожидаемую катастрофу как реальность, не мог смириться с нею. И майор осознавал, что так и нужно, так лучше, иначе не сможет он выполнить страшный, но такой необходимый долг.
От башенки караульного помещения, где Макаров наскоро пожал руки сержанту и солдату остающегося здесь наряда, он побежал к приземлившемуся вертолету. По короткой алюминиевой лестнице вскочил в десантный отсек. И на откидном сиденье правого борта увидел Зою Гаенкову…
78
Президент торопливо поспешал за быстро идущим лесничим Дэйвом Стоуном. Он начал было считать шаги, сбился, начал прикидывать, как сообщить в Белый дом о случившемся, потом стал шептать слова американской конституции, он гордился тем, что знает текст ее наизусть…
«Только бы не пустили по следу собак», -в который раз подумал начальник секретной службы.
Вскоре они приблизились к дому, построенному в колониальном стиле, на каменном фундаменте. Здание было одноэтажным, с высокими стенами, округлыми поверху окнами и небольшой башенкой-мансардой в центральной части. Башенка опиралась на деревянные колонны, выкрашенные белой краской. Между колоннами спускалось крыльцо.
Едва они ступили на дорожку, ведущую к крыльцу, как в дверях показался высокий парень в светлой рубашке и коротких брюках цвета хаки.
– Хелло, Майкл! – крикнул Дэйв. – Ты только посмотри, кого я веду к нам в гости… Поздоровайся с мистером Президентом и его другом да садись за рацию – надо передать срочную радиограмму.
То, что Дэйв назвал его «другом Президента», приятно задело самолюбие Эрвина Доджа, и начальник охраны перестал коситься на Стоуна, который заставил его давеча подымать руки вверх.
А Майкл Стоун будто каждый день принимал в доме высокопоставленных лиц. Он вежливо поздоровался с гостями и спросил, без тени смущения обратись к Президенту:
С кем нужно связаться, сэр?
С Белым домом, Майкл. И как можно скорее!
Но как это сделать, сэр? Ведь я радиолюбитель. Мне нужны позывные радиостанции Белого дома. Иначе не ответят на вызов.
Президент растерянно посмотрел на Эрвина Доджа, по тот пожал плечами.
Мне и в голову не приходило, что необходимы какие-то позывные, – сказал начальник охраны. – Достаточно позвонить по телефону… Для выхода на коммутатор Белого дома у меня есть пароль.
Но телефона у нас нет, джентльмены, – снова объяснил Дэйв Стоун. – Мы даже продукты возим на лошади. Здесь нет ни дорог, ни машин. Сделаем так. Я свяжусь с центральным постом по радиомикрофону и попрошу сообщить, что вы у меня.
Тебе никто не поверит, Дэйв, -улыбнулся Майкл.
Я попробую, – сказал лесничий и решительно снял трубку с корпуса УКВ-станций. – Центральный пост! Я – Стоун. Прием.
Слушаю тебя, Дэйв. Что-нибудь стряслось?
Джимми, у меня в гостях Президент Соединенных Штатов. Будь другом…
