Компенсация морального ущерба превратила историю ее жизни в завораживающую мелодраму: свободная, эмансипированная женщина приносится в жертву мужскому шовинизму.
Она родилась в городе Левардене. Ее отец был шляпником, страдавшим манией величия (дурная наследственность) и быстро разорившимся. Ее мать развелась с мужем-неудачником, но немногое успела сделать для своей дочери, потому что рано умерла. Будущая Мата Хари готовилась стать воспитательницей в детском саду, но не смогла завершить образование, потому что в нее влюбился директор училища. Это был первый в ее жизни скандал из-за мужского внимания.
Когда восемнадцатилетнюю Гертруду в воспитательных целях отправили в другой город, она откликнулась на брачное объявление офицера колониальных войск Рудольфа Маклеода. Ее муж был совершенно лысым и на двадцать лет ее старше, но он носил военную форму, и этого оказалось достаточно.
— Я люблю офицеров, — скажет она много позже следователю, который вел ее дело. — Я всю жизнь их любила. Мое самое большое желание — спать с офицерами. При этом я не думаю о деньгах.
Семейная жизнь, проходившая в основном в голландской Ост-Индии, не сложилась. На Яве у них родилась дочь, на Суматре — сын, которого отравил один обиженный малазийский солдат. Эта трагедия разрушила и без того не очень счастливый брак.
За десять лет до начала Первой мировой войны Мата Хари оказалась в Париже без гроша в кармане. Она была прекрасной наездницей и одно время работала в цирке. Она прекрасно играла на рояле, но музицирующих девушек хватало и без нее. Мата Хари же заставила говорить о себе весь довоенный Париж. Она занялась стриптизом.
В салонах и клубах она исполняла невиданные восточные танцы и при этом на радость мужчинам раздевалась. В то время это производило ошеломляющее впечатление.
— Я никогда не умела хорошо танцевать, — призналась она одному из своих друзей. — Люди приходили на меня посмотреть только потому, что я первой осмелилась предстать раздетой перед публикой.
От скандала ее спасала восточная экзотика. Впрочем, она никогда не оставалась совершенно голой. Чаще всего она выступала в трико телесного цвета, но у возбужденных мужчин хорошее воображение.
Гертруда Целле стала называть себя Мата Хари, что в переводе с малайского означает «солнце». Париж принял ее с восторгом. Театральный критик писал: «Вдруг появилась Мата Хари, священная баядера, которую прежде видели обнаженной только священнослужители и боги». Парижское общество прекрасной эпохи радостно творило миф о Мата Хари.
Ей удалось одурачить даже журналистов, которые принимали ее за индианку, яванку, тайку или китаянку и писали, что она исполняет традиционные восточные танцы. Она с удовольствием придумала себе новую биографию. Но не для того, чтобы что-то скрыть, как потом решат судьи на ее процессе, а для того, чтобы освободиться от своего прежнего «я», от нерадостного прошлого.
Ее сравнивали с Айседорой Дункан. Она добралась до «Ла Скала» и страшно удивилась, когда ее отверг Сергей Дягилев.
Но оглушительная карьера продолжалась не так-то долго. Другие танцовщицы тоже рискнули обнажиться, а Айседора Дункан и Дягилев совершили революцию в балете. Мата Хари осталась просто куртизанкой.
Уже после ее смерти одна журналистка писала: «Мата Хари вошла в историю Парижа как великая куртизанка. Но это ошибка. Довоенная куртизанка была доступной, красивой женщиной, обладающей огромным общественным влиянием, которую обычно содержал своего рода картель — три миллионера, или два герцога, или принц королевской крови — и которая не имела ни личной жизни, ни любовных похождений».
Мата Хари была продажной, но не была красивой и «не обладала большим общественным влиянием, так что могла позволить себе столько личной жизни и любви, сколько хотела». Впрочем, ее влекла хорошо оплачиваемая любовь. Она пускала в оборот свою репутацию, и эти сделки оказывались вполне выгодными.
Перед войной она делила свое время между Парижем и Берлином, не находя особой разницы между французскими и немецкими молодыми мужчинами. В Берлине ее благосклонностью пользовались несколько герцогов, благо в Германии их было предостаточно.
Беззаботная и загадочная — два эти качества, привлекательные в мирной жизни, становятся опасными в военное время.
Мата Хари, считают современные историки, стала ритуальной жертвой на могилах французских солдат, погибших во время неудачного наступления в апреле 1917 года.
Командующий французской армией генерал Жорж Робер Нивель намеревался разом покончить с тевтонами, но его хорошо подготовленный удар попал в пустоту — немецкая армия вовремя отошла. Наступательный порыв пропал даром, а затем фразцузы натолкнулись на хорошо подготовленную линию обороны и понесли тяжелейшие потери. Кровопролитные бои в Пикардии запечатлены в знаменитом романе Эрнста Юнгера «В стальных грозах».
Разочарование было столь велико, что во французской армии начался мятеж. Целые дивизии выходили из повиновения. Солдаты дезертировали, штурмом брали поезда на Париж и требовали создания солдатских советов по российскому образцу. Неудачливого Нивеля сменил генерал Анри Филипп Петен, будущий маршал и президент Франции. Он приказал расстреливать солдат, которые требовали мира.
Не могли же в Париже объяснить провал весеннего наступления бездарностью собственных генералов. Следовательно — это предательство! Мата Хари должна была умереть, чтобы французам не было стыдно за своих генералов.
К моменту начала наступления она уже два месяца сидела в тюрьме и не могла выдать немцам план наступления, о котором не подозревала. Но французская контрразведка должна была продемонстрировать свою эффективность, объяснить пролитую кровь кознями шпионов и расстрелом вражеского агента поднять боевой дух в войсках.
Ах, эти милые, легкомысленные, веселые французы! Даже в спокойные мирные времена они готовы были разорвать на куски обвиненного в шпионаже капитана Альфреда Дрейфуса, хотя против него не было никаких улик — кроме его еврейского происхождения. А уж под шелест похоронок пощады не будет никому. Сам капитан Жорж Ладу, начальник французской контрразведки, арестовавший Мата Хари, вскоре окажется за решеткой по подозрению в шпионаже…
Что уж там говорить о развратной женщине! Никто из ее многочисленных любовников не решился прийти к ней на помощь. Не нашлось нового Эмиля Золя, который, как в позорной истории с Дрейфусом, сказал бы: «Я обвиняю!» и вступился бы за Мата Хари. Да и кто бы посмел? Она наслаждалась жизнью и тратила огромные деньги на драгоценности, когда французские солдаты погибали в окопах.
Впрочем, нудные архивисты отвергают версию о невинной жертве. В военном архиве во Фрайбурге хранятся документы германской секретной службы времен Первой мировой войны. Там есть материалы и об агенте Х-21 — это агентурный номер Маты Хари.
Майор Рёппель, офицер немецкой разведки, который был ее куратором, писал после войны: «Я считаю, что она очень хорошо вела наблюдение и составляла донесения. Она была одной из умнейших женщин, которых я когда-либо видел. Она определенно занималась шпионажем в пользу Германии. К сожалению, приходится признать, что у французов были все основания для того, чтобы ее расстрелять».
Судя по документам, ее завербовали поздней осенью 1915 года. Наводчиком был судебный советник барон Вернер фон Мирбах, восторженный поклонник танцовщицы. Во время войны его определили в разведотдел 3-й армии. Барон случайно узнал, что оставшаяся без ангажемента тридцатидевятилетняя Мата Хари прозябает в Голландии. Новичку в разведке, Мирбаху пришла в голову соблазнительная идея: первая парижская куртизанка, любовница французских генералов и дипломатов может открыть немцам высшие секреты противника!
Его предложение подхватил и начальник немецкой разведки Вальтер Николаи. На него только что обрушился шквал критики за то, что он не смог предупредить немецкое командование о готовящемся наступлении французов. Теперь он должен был реабилитироваться, завербовав как можно больше новых агентов.
Мата Хари пригласили в Германию, где во Франкфурте ее обучили азам новой профессии и вручили аванс в двадцать тысяч франков. Впрочем, симпатические чернила для тайнописи, которыми ее снабдили, она просто вылила в реку.
Агент Х-21 должна была собирать информацию в Париже, ездить по стратегически важным районам Франции и сообщать обо всем резиденту немецкой разведки в нейтральной Испании майору Арнольду Калле.
Через Гаагу Мата Хари приехала в Париж и возобновила знакомство со старыми друзьями. Один из них служил в военном министерстве, другой занимал крупный пост в министерстве иностранных дел. В январе 1916 года с огромным багажом она проехала через южную Францию, чтобы рассказать немецкому резиденту в Мадриде об увиденном и услышанном во время путешествия. Майор Калле сообщил о ее приезде шифротелеграммой в разведцентр германской армии, который находился тогда в Амстердаме. Эта телеграмма и положила конец недолгой карьере агента Х-21.
