Британская контрразведка давно следила за радиообменом по линии Мадрид — Амстердам и читала немецкие шифротелеграммы, потому что ее агент еще в самом начале войны сумел снять копию с немецкой книги кодов. Совместными усилиями англичанам и французам не так уж трудно было установить, кто именно проехал из Парижа в Мадрид…
В мае 1916 года Мата Хари хотела поехать в Лондон, но не получила британской визы. Это был предупредительный сигнал, но Мата Хари не прислушалась к нему.
В июне она попыталась вернуться из Испании во Францию и тоже получила отказ. Пока она раздумывала, что ей делать, местные власти получили из Парижа приказ открыть перед ней шлагбаум. Вместо того чтобы бежать как можно дальше от Франции, Мата Хари сунула голову прямо в мышеловку.
Она еще решила поиграть с французами и по собственной инициативе предложила свои услуги парижской контрразведке. Быть просто агентом — этого ей показалось мало, она захотела стать двойным агентом. Она перечислила французским контрразведчикам имена своих немецких любовников, начиная с зятя германского кайзера, и обещала их всех привлечь на сторону Франции…
Эти увлекательные беседы закончились ружейным залпом на полигоне в Венсенне.
Так кем же была Мата Хари? Супершпионкой или жертвой обстоятельств?
Супершпионка Мата Хари придумана секретными службами — французской, немецкой и британской. Все три службы приписывали ей то, к чему она не имела ни малейшего отношения. Секретные службы старались ради себя, каждая из них преувеличивала собственные достижения. Именно в XX столетии спецслужбы начали преувеличивать количество шпионов и их возможности, чтобы, с одной стороны, сваливать на них поражения и неудачи, а с другой — доказывать собственную полезность.
Французы знали цену танцовщице и, скорее всего, отпустили бы ее, если бы им не понадобилось бросить кого-то в пасть негодующего общественного мнения.
Немцы всерьез и не рассчитывали на Мата Хари. Они исходили из известного принципа: чем больше агентов заслать, тем труднее вражеской контрразведке вычислить по-настоящему ценных агентов. Вот почему немецкая разведка не заботилась о безопасности своего агента Х-21: телеграммы из Мадрида в Амстердам сочинялись так, что французам совсем нетрудно было вычислить Мата Хари.
Документы, хранящиеся в военном архиве во Фрайбурге, не могут подтвердить ее полезность как агента. Мата Хари ничего не сделала для того, чтобы апрельское наступление французской армии провалилось. Немцы действительно узнали, что французы готовятся наступать. Но не от Мата Хари.
Виноват был сам генерал Жорж Нивель, не позаботившийся о сохранении тайны. Немцы обнаружили важнейшие документы с планами высшего командования при осмотре убитых на поле боя французских офицеров…
Мата Хари попала в мельничные жернова тотального шпионажа XX века, который пришел на смену авантюрам одиночек, романтиков или искателей приключений.
Умиравшая от скуки в провинциальной Голландии, Мата Хари ринулась в разведку, не понимая, куда ее занесло. Она всю свою жизнь продавалась за деньги. И в предвоенных Париже или Берлине ее за это совсем не осуждали. С началом войны мир изменился, но Мата Хари этого не поняла.
Для нее игра с двумя разведками ничем не отличалась от любовной интриги с двумя мужчинами, каждый из которых не должен был подозревать о счастливом сопернике.
Взбалмошная куртизанка привыкла веревки вить из мужчин. Она рассчитывала на свое умение заставлять мужчин подчиняться ее воле. Но люди из секретных служб только мундирами походили на тех офицеров, с которыми она весело проводила время до войны. Для секретных служб она была лишь пешкой, которой жертвуют без колебаний.
Шпионские игры — монополия мужчин. Это очень жестокие и гнусные игры. Женщинам в них отводятся в основном роли приманок и жертв. На фоне беспринципности и безнравственности секретных служб честно объявлявшая правила игры и выполнявшая свои обязательства Мата Хари уже не кажется такой уж аморальной и продажной.
ВЕЧНЫЙ ДОБРОВОЛЕЦ
Горбачевская перестройка на мгновение сделала героями тех, кого преследовал Сталин, но их немедленно накрыла новая волна ненависти. Тех, кого еще вчера осуждали за «антисоветизм», сегодня предают анафеме за «преданность советской власти».
Лев Троцкий, который считался символом антисоветизма, отвергнут новой Россией как творец большевистского переворота и командующий Красной армией.
Владимир Ленин, о возвращении к которому мечтали все антисталинисты, вычеркнут из российского пантеона как злейший враг русского народа — к тому же шведско-еврейско-татарского происхождения.
Русские дети десятилетиями играли в красных командиров и ловили белых бандитов. Теперь они играют в белых офицеров и ловят красных комиссаров.
Историческая чистка началась среди русской эмиграции. Похвалы заслуживают только те, кто упорно отвергал любые контакты с Советской Россией, и даже те, кто присоединился к Гитлеру в борьбе со Сталиным.
Сотрудничавшие с Советской Россией «коллаборационисты» подвергаются осуждению. В их числе Сергей Эфрон и косвенно — его жена Марина Цветаева. «Вина» Сергея Эфрона усугублена тем, что его считают агентом советской разведки, причастным как минимум к одному политическому убийству.
Что за злосчастная судьба выпала Сергею Эфрону! Добрый и открытый, счастливый в друзьях и в любви, смелый и честный, одаренный от бога, он стал жертвой трагических событий русской истории XX века.
Его имя вошло бы в русскую историю только из-за того, что он был мужем Марины Цветаевой, одного из лучших русских поэтов первой половины XX века. Она, как сказал о ней другой поэт, «поэт для немногих, удел хотя и горький, но достойный».
Любовь Марины к Сергею была бесконечна. Она уехала за ним из ленинской России в 1922 году, чтобы разделить с ним горький хлеб эмиграции, и вернулась вслед за ним в сталинскую Россию в 1939-м, чтобы носить ему передачи в тюрьму.
Сергей и Марина встретились совсем юными и сразу полюбили друг друга.
Младшая сестра Марины Анастасия, написавшая на склоне лет толстую книгу воспоминаний, говорит о любви Марины и Сергея Эфрона:
«Он пошел в ее руки как голубь… В ее стихах он понимал каждую строку, каждый образ. Было совсем непонятно, как они жили врозь до сих пор».
Сын известной левой террористки, Сергей Эфрон, родившийся 26 сентября 1893 года в Москве, рано ощутил отчуждение, отверженность от общества — чувство, которое будет сопровождать его всю жизнь. Окружающим он всегда будет казаться «чужим», и рядом с ним будет очень мало «своих».
Сам Эфрон вспоминал, что «еще в семь лет прятал бомбу в штанах». В 1910 году его мать повесилась в Париже на одном крюке со своим младшим сыном — братом Сергея. Мог ли он предположить, что таким же образом через тридцать один год уйдет из жизни и его обожаемая жена Марина Цветаева?
Когда началась Первая мировая война, Эфрон оставил университет. Он хотел пойти добровольцем, но медицинская комиссия его забраковала как туберкулезника. Тогда он поехал на фронт с санитарным поездом, а потом все-таки добился права поступить в 1-ю Петергофскую школу прапорщиков. Он получил офицерское звание в июле 1917 года, когда это стало опасным для жизни.
После большевистской революции в ноябре 1917 года он присоединился к Добровольческой армии, которую на Дону формировали генералы Михаил Васильевич Алексеев, Лавр Георгиевич Корнилов и Антон Иванович Деникин.
Эфрона зачислили прапорщиком в полк генерала Сергея Леонидовича Маркова, потом произвели в подпоручики. Генерал Марков, старый друг Деникина, был смертельно ранен снарядом с бронепоезда. Деникин переименовал полк, которым командовал Марков, в 1-й офицерский генерала Маркова полк.
На Дону к добровольцам отнеслись плохо. В середине января 1918 года Корнилов перевел части армии в Ростов, но и здесь добровольцев встретили враждебно. Корнилов решил уходить на Кубань. Все шли пешком, даже Корнилов.
Поход стали называть Ледовым из-за того, что в марте у станицы Ново-Дмитровской офицерский полк сумел переправиться ночью в чудовищную погоду, в снегопад, через реку, которая покрывалась льдом, и штыковой атакой выбил красных, не ожидавших появления белых.
Офицеров, которые все это преодолели, называли первоходниками, они пользовались особым уважением в Белой армии. К ним принадлежал Сергей Эфрон. Приказом Деникина Эфрон был награжен «Знаком отличия Первого Кубанского похода». Он участвовал в неудачном наступлении на Москву, в котором погибли почти все офицеры марковского полка. Он состоял в пулеметной команде. В 1920 году, когда остатки Белой армии отступили в Крым, он был произведен в поручики.
Вместе с остатками разгромленной большевиками Белой армии он вынужден был бежать из России в 1920 году. После эвакуации из Крыма войска были высажены на залитое дождем пустынное поле за полуразрушенным турецким городком Галлиполи. «Галлиполийское сидение» продолжалось до конца 1921 года, после этого части армии генерала Врангеля были переведены в Болгарию и в Югославию.
