— Я знаю, где достать, — авторитетно заявил историк. — Но есть одно но, там на меня стоит магическое ограничение. Взять вино из погребов может только кто-то живой, обычно туда Мурз гонял!
— Балдею я с этой Академии! — Мне оставалось только праведно возмущаться. — Сначала моего кота в почтальона превратили, потом в алкоголика, а теперь еще и за догоном посылают. Какая-то скатывающаяся карьерная лестница...
От слишком громкого упоминания Мурза всуе спящий заерзал головой и, лениво приоткрыв левый глаз, соизволил проснуться. Теперь вопрос о походе за третьей бутылкой был ненавязчиво отодвинут на второй план, всем присутствующим было гораздо интереснее узнать, что же собственно стало причиной такого нестандартного поведения рыжего шкоды.
— Мяу! Мя-мя-мя! Р-р-р-с-с-ш! — свое повествование кот начал с довольно агрессивных нот, местами переходящими на шипение и вздыбленную шерсть. Несмотря на выпитое, язык у кота заплетаться явно не собирался, хотя когтистые лапы предательски разъезжались по полу в разные стороны. — Кр-ст-тс-т-тс! МЯВК! Ш-с-с-с...
— Господин Горгулий! — томно вздыхая, вопрошала Анфиса. — Будьте так любезны перевести сей опус на человеческий язык!
На пьяную голову Белову опять посетило творчески-азартное настроение, и теперь она строила из себя вальяжную даму века эдак восемнадцатого. Выходило невесть как, и больше всего Фиска напоминала некую смесь Терции и Ризеллы, но нет предела совершенству, и подруга продолжала стараться.
Каменюка ее актерскую игру воспринял довольно критично, а от попытки скривиться его морда покрылась сетью новых трещин.
— Мр-мяу-з-з-з! — поставил финальную точку в своем рассказе Мурз и замер в ожидании наших комментариев.
— Да неужели? — Арсений, единственный, кто сейчас понимал о чем речь, переводить все же не спешил, предпочитая узнать вначале все подробности. — А ты откуда узнал?
Кот разразился новой серией мявов, которые по эмоциональности не уступали предыдущим.
— Ванессу и Кларентину пригласили, значит... Что ж, все понятно! — наконец снизошел до нас историк. — У Мурза трагедия на личном фронте. Его любимую Бусинку выдают замуж за королевского кота Фердинарии — Пушистика!
— Мя! Р-р-ш-ш-р-р!
— Пардоньте, за блохастого недоумка Пушистика, — поправился Горгулий, соблюдая всю стилистику эмоциональных выражений Мурза. — И теперь наш рыжий герой убивается от горя, поскольку не знает, как выбраться из Академии, чтобы похитить возлюбленную из лап стервозной королевы Ризеллы до свадьбы!
— Так это ж международный скандал! Ик! — Кристина рвалась за третьей бутылкой больше всех, но, судя по частоте икоты, ее столику наливать уже не стоило. — И это так романти-и-ично....
— Мяу! Кис-ми! — философски выдохнул кот, что в переводе означало «Великая Любовь стоит сотен жертв!».
После такой фразы выпившая Кристина морально растаяла и потеряла остатки здравого смысла:
— А ведь он прав! Они с Бусинкой прекрасная пара, у них будут прекрасные котятки! Мы просто обязаны им помочь! Давайте устроим государственный переворот и свергнем Ризеллу? — и, подорвавшись с места, бросилась к двери исполнять одной ей ведомый план.
Далеко, правда, не убежала. Споткнувшись о пустую миску Чешуйки, растянулась на полу во весь рост и даже умудрилась больно стукнуться лбом о дверь.
— Да уж, с такими спасительницами великой любви и никаких врагов не надо, — прокомментировал этот эпичный полет Каменюка. — Они угробят и себя, и тебя, Мурз, даже не выходя за пределы Академии!
— Не слушай его, котик, — поднимаясь и отряхиваясь, возмущалась подруга. — Мы обязательно спасем Бусю, только я еще не придумала как! Ик!
И все бы ничего, если б сказала она это на русском языке. Вместо этого я и Анфиска услышали из ее уст набор непонятных нам урчаще-мурчащих звуков, которые, впрочем, прекрасно расшифровал кот, потому как следующие минуты две одна пьяная брюнетистая фрейлина провела за оживленным разговором с рыжим представителем кошачьих.
— Забавно, — опомнилась Анфиса. — Выходит, чтобы дар Кристины пробудился, ее надо было стукнуть посильнее?
— Или напоить...
Теперь было уже неважно, что именно послужило катализатором, важно было другое — дар у подруги пробудился, а невольным свидетелем этого стал Горгулий, который теперь, с видом ищейки, напавшей на след, наблюдал за животрепещущим диалогом подвыпившей парочки. Арсений напал на след новой сплетни, и теперь она грозила разлететься по всей Академии.
— Оу, так я вам больше и не нужен. Теперь у вас есть собственный переводчик со звериного...
— Хм-хм… — Анфиса тактично откашлялась и ткнула тонким пальчиком в крыло преподавателя. — А давайте вы никому не станете рассказывать о том, что здесь произошло? Ни о несчастной любви Мурза, ни о... хм, Кристине!
— Это почему же? Невиданное дело, пробуждение такого необычного дара, это событие не должно оставаться без внимания!
На самом деле на морде Горгулия открытым текстом читалось: лукавил историк еще как, почувствовал возможность получения выгоды и теперь за свое молчание собирается потребовать ценный выкуп.
Поняла это и Анфиса, вот только по ее лицу даже тени сомнения в своих действиях не промелькнуло, блонда опять начинала напоминать если не Ленина на броневике, то как минимум устрашающего Берию. Даже огоньки в глазах зажглись для пущей убедительности.
