«Эльвира! Мать твою! Прекрати! — Мои ноги так же, как и все остальное тело, отказались мне подчиняться, а уж голос и подавно. — Я хочу поговорить с ним!»
Но у шизы было другое мнение по этому поводу:
«А я нет! Мне с ним вот не о чем разговаривать! Вино гораздо привлекательнее, чем какой-то там сопливый брюнетишка!»
«Что?!» — в этот момент лично мое сознание окончательно протрезвело.
Я не понимала, как именно Эльвира захватила контроль над телом, но эта самодеятельность меня не на шутку пугала. Сама я даже слова высказать вслух не могла и невольно оказалась в роли молчаливого наблюдателя, которому оставалось лишь смотреть и пытаться докричаться до окончательно ошизевшей Эльвиры. А та, дорвавшись до свободы, теперь лихо вышагивала между десятков стеллажей, заставленными всевозможными склянками, банками, колбочками, периодически вчитывалась в те или иные надписи, при этом не забывая основную цель визита сюда.
Мне же оставалось вслушиваться в возмущенные шаги Глеба, раздававшиеся позади. Видимо, не ожидал от меня магистр подобной реакции и ринулся вслед за беспричинно наглеющей рыжей особой.
— Эля! Может, все же объяснишь свое поведение? А?
И я бы объяснила. Да я орала сейчас в попытке что-то ему объяснить и добиться контроля над руками и ногами, но Эльвира развлекалась по-своему.
— А каких объяснений ты хочешь? — выдала она, резко оборачиваясь. — И почему именно от меня? Это ты после бала исчез на несколько дней, а я писала тебе записки, но в ответ получила лишь скромный завтрак. Да и потом наше общение ограничивалось лишь обрывками фраз о Чешуйке, когда я приносила или забирала ее от тебя. А ведь я пыталась поговорить с тобой на серьезные темы... И что толку? Так почему ты от меня требуешь каких-то объяснений? Может, это мое право требовать их от тебя?
Шиза, закончив мысль до конца, вновь развернулась спиной к магистру и равнодушно зашагала к намеченной винной цели.
— Эля, я же объяснял тебе! Я занимаюсь спасением Трои.
— А я своей личной жизнью! Поэтому не тебе меня винить, что сегодня случился поцелуй с герцогом. Ведь ты про это хотел услышать? Так? — грамотно прикидываясь мной, Эльвира показательно истерила и высказывала возможно все то, что никогда бы не озвучила я. При этом поток своих (или не своих) обид у шизы не прекращался, она щедро выплескивала весь негатив наружу. — Да у меня, может, и выбора не было. И знаешь, этот поцелуй с ним, он был другой! Яркий! Насыщенный! Полный чувств, страсти!
«Прекрати! Сейчас же прекрати все это ему говорить! Зачем ты это делаешь?» — настоящая я во время этой тирады билась птицей, запертой в клетке, но не могла докричаться до ломающей сейчас если не мою жизнь, то отношения, Эльвиры.
«Как, зачем? Весело же! Ты только погляди на этого смазливого юношу, он же сейчас взорвется!»
Для шизы все происходящее было прикольным развлечением, она явно не понимала, что творит.
А вот Глеб все воспринимал по-своему.
— Страсти, значит, тебе не хватает? Эмоций? — Он выглядел смертельно бледным и от этого спокойным, словно давно почивший мертвяк. — Что ж, да пожалуйста!
И если я ловила каждое брошенное им слово и уже напряглась в ожидании последствий такого заявления, Эльвире все было, мягко скажем, по барабану. Она добралась до стеллажа с вином и теперь, сидя на корточках, набирала полные руки бутылок, складывая их наподобие дров в поленнице. По мере увеличения объема алкогольной ноши, счастливая улыбка все больше расплывалась по ее, а точнее моему лицу.
— Огонька, выходит, тебе не хватает, — его голос звучал прямо над моим ухом. Если бы я сейчас могла ощущать свое тело в полной мере, то однозначно прочувствовала бы толпу будоражащих мурашек, бегущих по спине.
С непривычной для него силой Глеб внезапным движением подхватил отвлекшуюся Эльвиру за плечи, поднял с корточек и развернул лицом к себе. Та и ойкнуть не успела, как все набранные бутылки выпали из ее рук.
На чердачке раздался звон разлетающихся на тысячи кусочков стекляшек, а пол окрасился расплывающимися лужами красного вина.
— Ты что творишь, придурок? — Эльвира зверела и начинала забывать, кто перед ней стоит. — Я разбила шесть бутылок! ШЕСТЬ! И платье испачкала!
Сейчас каждую из нас беспокоили абсолютно разные вещи, ее — потерянный алкоголь и облитый вином наряд, а меня — безумно насмешливый взгляд Глеба. Магистра явно забавляли истеричные выкрики, а в таком состоянии он был опасен и непредсказуем. Тем более всем своим решительным видом зельевар сейчас говорил, что отнюдь не стихи Эльвире собирается прочесть.
— Ты же хотела взрыва чувств и эмоций, — процедил он. — Получите, распишитесь!
В следующий момент возмущенные вопли Эльвиры были заткнуты его жадными губами. Не знаю, что испытывала в тот момент она, но меня посещали странные эмоции. Человек, к которому я неравнодушна, целует другую, а он при этом уверен, что все же меня. То ли ревновать, то ли гордиться. Тем более сама Эльвира, будучи крайне шокированной таким поворотом событий, биться в истерике перестала и безвольной куклой обвисла у магистра на руках, безропотно позволяя ему себя целовать.
«Что-то мне уже невесело, — неожиданно погрустнев, выдала она. — Я не умею целоваться! Эль, что делать-то?»
