бронемашин. Английские медики вытаскивали к санитарным машинам кое-как перевязанных раненых, рядом на траве рядками лежали трупы в британском камуфляже, так что нормального проезда на территорию авиабазы действительно не было, здесь английский генерал нисколько не соврал. Пирс подумал о том, что раненых куда проще и быстрее было бы вывозить вертолётами, но потом вспомнил, что небо над Англией сейчас было, по большей части, за русскими, и любые полёты оборачивались поистине самоубийственным риском.
Пирс попытался втолковать англичанам, что он и его люди очень торопятся, но местные сапёры только отрицательно качали головами и пожимали плечами. Оказалось, что всё вокруг было заминировано, и двигаться вперёд, особенно ночью, они считали просто невозможным. Американцы не могли ждать рассвета, и задержка вылилась в перепалку по радио с английским командованием. Макмиллан пообещал помочь, но в итоге более получаса полковник Пирс и его люди, сидя в машинах, ждали неизвестно чего.
Затем к въезду на авиабазу наконец подошла инженерная техника, но раздвинуть загромождавшие проезд грузовики, «Скимитеры», «Троуджены» и прочие «Саладины» оказалось непросто. Только после криков и угроз физической расправы (полковнику Пирсу пришлось лично участвовать в этом) англичане начали действовать. В темноте освобождавшая проход техника глохла, сцеплялась и сталкивалась, один грузовик даже опрокинулся на бок.
Наконец, прибывшие в сопровождении английских сапёров четыре инженерных машины «Центурион AVRE» с катковыми минными тралами, дорогу которым показывали уже просочившиеся на территорию авиабазы бойцы британских разведподразделений, двинулись вперёд. За без малого час они с грехом пополам пробили достаточно широкие для подъезда техники проходы к заветному хранилищу ядерного оружия. При этом выяснилось, что тралов хватает очень ненадолго (на считаное число взрывов), и две инженерные машины всё-таки подорвались на минах. Одна из них сгорела вместе с не успевшим выбраться экипажем, а второй страшно исковеркало переднюю часть — перебило обе гусеницы, оторвало ленивцы и бортовые экраны. И произошло это уже практически перед самым хранилищем.
Подъезжавшие американцы видели, как английские солдаты вытаскивали из подбитого «Центуриона AVRE» окровавленного механика-водителя, которому взрывом выбило глаза и переломало обе ноги.
— И чем это, интересно знать, русские здесь всё заминировали? — спросил Пирс у встречавшего их английского сапёрного капитана, вылезая из джипа и поправляя на голове великоватую каску в камуфляжном чехле.
— Это же наши мины, сэр, — ответил офицер. — На здешних складах их были тысячи. Хуже всего, что многие из них в пластиковых корпусах, и, поскольку от миноискателей мало толку, их невозможно так просто обнаружить, особенно в темноте, когда нельзя работать щупами. А, к примеру, специально подготовленных собак у нас нет совсем....
Что верно, то верно — мин вокруг, похоже, действительно было полно, а изрытая окопами, воронками и просто ямами земля ещё больше усугубляла нерадостную картину. И там и сям всё время слышались характерные, глухие взрывы.
Двое пехотинцев из числа йоркширских йоменов Её Величества подорвались насмерть прямо на глазах у Пирса, попытавшись открыть верхний рубочный люк брошенной русскими подбитой самоходки. Оказавшийся поблизости английский сапёрный сержант, срывая голос, заорал, чтобы они этого не делали, но его то ли не услышали, то ли не стали слушать...
Ещё один английский капрал-сапёр подорвался в десяти метрах от Пирса, входя в то самое хранилище ядерных зарядов...
— Мы вошли, — доложил наконец Пирсу командир американских сапёров капитан Ремсен. — Но, чтоб мне провалиться, сэр — здесь же темно, как у негра в ж...
Это было чистой правдой, электричества на авиабазе, как и на прилегающей территории, не было уже давно. Причём электрохозяйство уничтожили не столько русские, сколько англичане во время своих суматошных артобстрелов базы.
— Хорошо, капитан, — ответил Пирс, глядя, как сапёры таскают в хранилище из тягачей дополнительные осветительные приборы и прочее оборудование. — Теперь уже займитесь главным!
О том, как именно они будут вывозить отсюда заряды и на чём, Пирсу пока не хотелось даже думать...
Привезённое с собой освещение помогло американским сапёрам не очень. В хранилище тоже нашлось полно взрывоопасных сюрпризов, и в течение следующих полутора часов трое американских сапёров (вроде бы отчётливых спецов) подорвались на поставленных с поистине садистской оригинальностью минах-ловушках и растяжках. Один сапёр погиб сразу, второй, которому разворотило живот осколками американской же клейморовской мины, умер через двадцать минут, так и не дождавшись медиков, а третьего, полумёртвого от кровопотери и с почти начисто оторванной правой рукой, англичане успели увезти в госпиталь. Довезли они его или нет — уже другой вопрос...
От всего этого у Пирса шла кругом голова. Почти полтора часа он, даже не имея возможности снять бронежилет, сидел в джипе или торчал около него, а сапёры, похоже, так и не могли решительно ни в чём разобраться. Лица у тех, кто время от времени выходил из хранилища перекурить, были откровенно растерянные.
Наконец из хранилища вылез подчинённый Ремсена, лейтенант Маскоги.
— Плохо дело, сэр! — доложил он Пирсу, — Иваны вытащили часть зарядов ближе к выходу и соединили все боеприпасы в единую, подготовленную к подрыву систему, этакий очень большой ядерный фугас. А уходя, они запустили часовой механизм. И мы не знаем, как его отключить, сэр. Он будет тикать ещё часа четыре, но вряд ли нам это что-то даст. Мы ничего не можем понять, сам прибор часового механизма совершенно незнакомой нам конструкции, да ещё и с русскими, мать их, буквами. А система, которая соединяет ядерные заряды, слишком сложна. Кое-кто из наших даже думает, что это вообще фальшивка и заряды в любом случас не взорвутся...
— Тогда что считаете нужным предпринять?
— Можно попробовать пойти по стандартному пути — обрезать провода и отсоединить часовой механизм от источника питания. В проводах мы частично всё-таки разобрались. Конечно, у них там явно установлена какая-нибудь хитрая резервная система подрыва, кроме часового механизма, так что риск взлететь на воздух всё равно есть, и немалый. Но других вариантов мы, откровенно говоря, не видим. Так как поступим, сэр? Приказывайте...
— Чёрт с вами, лейтенант. Режьте, раз другого выхода нет...
Маскоги козырнул и скрылся в хранилище. Сидевший за рулём полковничьего джипа мастер-сержант Торкович при этих словах отбросил в сторону недокуренную сигарету и как-то подобрался, явно собираясь в случае чего разворачиваться и валить отсюда куда глаза глядят. Он, как и большинство тех, кто оказался этой ночью в данном месте, даже приблизительно не представлял, какая именно тут мина запрятана...
Пирс всмотрелся в сильно пахнущую горелым порохом, железом и топливом предутреннюю темноту и глубоко вдохнул.
Как оказалось, это было
