К дому Великого Судьи пустили не всех. На границе царств «живых» и «мертвых» их встретили закутанные в плащи люди — «братья», которые, как объяснила Цибелла, служили Судье с малых лет. Попасть в их ряды было честью для каждого керхского мальчика. Арлинг слышал, как края тяжелых одеяний «братьев» волочились по камням, собирая мелкую пыль и каменное крошево, а на поясах, скрытых бурнусами, звенели джамбии и сабли.
Малый Исфахан продолжал уходить ввысь, вздымаясь с одной стороны утесами и крутыми пиками, а с другой резко обрываясь в глубокую пропасть, когда их процессия остановилась на обширном карнизе. Почувствовав ветер, Арлинг обрадовался ему, как родному. Потоки воздушных струй беспрепятственно разгонялись вдоль пустого пространства, взметая в небо столбы пыли и охлаждая каменную поверхность, которая была похожа на раскаленную сковородку. Даже сквозь сапоги ощущался жар, идущий от камней.
Повсюду сновали кочевники, охранявшие «Ладонь Мира», и «братья», которых выдавал шелест плащей. Арлинг насчитал шестеро копейщиков и две дюжины лучников. Слухи о меткости и скорости керхских стрелков ходили даже в Согдарии.
Остальные кочевники были без оружия, так же как и керхи, пришедшие с Арлингом. Они оставили свои сабли на границе «царства мертвых», отдав их «братьям». Большинство керхов толпилось вокруг площадки, откуда временами раздавались крики и ослиный рев. За площадкой ветер стихал, ударяясь в каменной бок уходящего ввысь Малого Исфахана, но голоса и шаги людей, которые раздавались у подножья, подсказали Арлингу, что в стене мог находиться вход в подземную пещеру. Вероятно, там и жил Великий Судья. Человек с таким статусом вряд ли стал ночевать в палатках, разбитых длинными рядами вдоль внешнего края террасы. Арлинг даже не пытался представить себе ее размеры. Наверное, на карнизе могло разместиться несколько больших стоянок Мосанны со всеми стадами.
С него, наконец, сняли мешок, и дышать стало легче. Ветер придавал силы, и Регарди почти не хромал, когда они двинулись к людям у центральной площадки. Арлинг догадывался, что за действие могло там происходить, но когда все звуки и запахи сложились в единую картину, ему стало не по себе. Пытки напоминали о Педере Понтусе. Они напоминали о Магде, последние дни которой навсегда остались для него тайной. Каких утешений он не придумывал бы себе, правда была одна — Фадуна заплатила за его любовь мучительной смертью.
Шепнув Арлингу, что им нужно дождаться очереди, Аршак присоединился к другим кочевникам, которые криками и хлопаньем выражали одобрение происходящему на площадке.
Ослиный рев, скрип веревок, стоны растянутого в струну тела…
«Четвертование», — понял Регарди. В Сикелии любили эту казнь, и керхи не были исключением. Судя по запахам бедняге вынули внутренности, но ему не посчастливилось умереть сразу. Не повезло мученику и с ослами. Они послушно тянули его в стороны, но то ли керх был слишком крепким, то ли ослы слабосильными, однако того результата, на который рассчитывала толпа, не получалось. В конце концов, «брат», исполняющий роль палача, «помог» ослам, перерубив суставы человека топором. Конечности легко отделились от еще живого тела.
Останки жертвы бросили к куче мертвецов, которая возвышалась рядом. Судя по ее размерам, керхи не спали всю ночь, верша справедливый суд. Недалеко от убитых сидели уже «наказанные» с разными увечьями. У одного была отрублена рука, у второго отрезаны уши, с третьего частично сняли кожу. Наверное, они должны были оставаться до окончания судебного процесса в назидание остальным. Керхский суд был быстр, кровав и жесток. Он убеждал Арлинга в истине, открытой им еще в молодости. Справедливость и правосудие — те явления, которые придумали люди. В природе их не существовало.
Регарди не без интереса отметил, что на «Ладони Мира» судили не только керхов. Несколько человек пахли, как шибанцы, а один, несомненно, был кучеяром. Что нужно было сделать, чтобы быть не убитым, как все остальные не-керхи, а просто «судимым»?
Только теперь Арлинг серьезно задумался о том, как будет доказывать кочевникам свою правду. И что будет делать, если ему не поверят. Сражаться? Или бежать, забыв о драганах и Сейфуллахе? Бежать, чтобы найти то, что находилось неподалеку — Дорогу Молчания.
Переключив внимание с жертв на палачей, халруджи стал искать среди них Великого Судью. Это оказалось нелегкой задачей. Никто не сидел на троне и не выделялся приметными запахами. «Братья» в плащах-накидках походили друг на друга как близнецы, говорили одинаково и ничем не пахли — разве что попавшей на них кровью виновных. Лица «братьев» скрывали тяжелые капюшоны.
— Не ожидал тебя здесь увидеть, — раздался рядом насмешливый голос.
На какой-то миг Регарди показалось, что обращались к нему, но Аршак уже отвечал:
— Белый Ящер? Вот это встреча! Я думал, ты уже уехал в Сехский Тракт.
Братья обнялись, а Арлинг подумал, что удача все-таки ему улыбнулась. Он не мог видеть эту улыбку, но чувствовал ее теплоту. Белый Ящер был тем самым керхом, который больше других интересовал его в этом месте.
— Туда позже, — махнул рукой Белый Ящер. — Сначала закончу с драганами. Я поспорил с «братьями», что они еще неделю протянут. Хотя один, наверное, скоро умрет. Может, отдашь мне своего?
— Он для суда, — настороженно ответил Аршак. — Не для мести.
— Да сколько можно тянуть! — возмутился Белый Ящер. — Ты ведь еще не убил ни одного драгана!
— Месть — это скоротечное удовольствие. Даже если его растянуть на годы, вкус пройдет быстро. А в могилу мы унесем только сомнения.
Это были хорошие слова, и Арлинг подумал, что ему стоило пересмотреть свое мнение о молодом керхе.
— А ты смелый, — усмехнулся брат Аршака. — Я не стал бы говорить такое на «Ладони Мира». Ладно, оставим. Кстати, зачем судить драгана? Лучше продай. Тогда мне не придется ехать за последними двумя в Сехские земли.
— Драган не продается, — отрезал Аршак. — Отчего не купил у «Бродящих в Каньоне» всех пленных?
— Так там всего два кучеяра было. Один молодой, другой старый. Кучеяры — это не то. Нужны драганы. К тому же, тех пленников уже продали на рудники в Иштувэга. Они дожидались каравана. Значит, не хочешь помогать брату?
— При всей любви к тебе не хочу, — сурово ответил Аршак. — Лучше расскажи, как поживает дочь Дормаса? Она провела с тобой Ночь Северной Звезды?
Керхи заговорили о своем, а Регарди медленно перевел дух. Он узнал все, что хотел. Причем, без всяких усилий со своей стороны. И почему бы братьям не встретиться и не поговорить днем раньше? Тогда бы он беспрепятственно сбежал с большой стоянки Мосанны и отправился в Иштувэга. Из разговора совершенно очевидно следовало, что двумя кучеярами, проданными в рабство на рудники, были Сейфуллах — молодой, и капитан Издегерд — старый. Арлинг мысленно проделал путь до северного города. Расстояние неблизкое, но пока он его преодолеет, пройдет не меньше недели. Сейфуллах и рудники Иштувэга были несовместимыми понятиями. Молодой купец не привык к работе, а, зная вспыльчивый характер господина, Регарди имел все основания беспокоиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
