Она была не просто знахаркой и любовницей вождя Мосанны. Цибелла имела право обращаться к Великому Судье по имени, а это говорило о многом. Например, о том, что он мог прислушаться к ее мнению. «Арлинг — навьял, — скажет Цибелла. — Посмотрите на его татуировку. Это же знаки судьбы, начертанные самой Рарлапут. В нем живет дух Сих-Гарана, а вы оскорбили его неверием. В наказание вы должны выполнить его условие. Отдайте ему драганов, которых привез Белый Ящер, и будете прощены».
Но знахарка произнесла совсем другие слова.
— Родители учат нас помнить о том, кто роет колодцы, из которых мы пьем воду, — сказала она. — Принимать помощь богов или отвергать ее — выбор за нами. Этот драган утверждает, что его послала Рарлапут, и у нас нет доказательств того, что он говорит неправду. Возможно, те песчаные бури, которые едва не убили нас, и были миражем, но мне еще ни разу не приходилось чувствовать, как мираж скрипит на зубах и забивается в сапоги. Мы хотим покоя, но ветер не стихает. Ты видел знаки на спине этого драгана, слышал слова Аршака, молодого керха, который ненавидит драганов, как никто другой. Вождь Мосанна мудр, но и великим позволено ошибаться. Ты знаешь все, что на земле и под землей. Мы покоряемся твоей воле и ждем справедливого суда.
Когда один из «братьев» шагнул вперед и тепло пожал руку Цибеллы, Арлинг понял, что он и был главным. Великий Судья все-таки отличался от других «братьев». Он был выше и едва заметно пах какими-то травами (принимал лекарство от болезни?), сталью (носил джамбию на поясе под плащом?), сухой холустайской глиной (использовал маскирующий грим?) и настойкой ясного корня (повышал чувствительность и восприятие организма?). У керха были легкие, отточенные движения, которые говорили о хорошем контроле над телом и, возможно, о боевых навыках. Регарди не сразу уловил запах его пота, но как только выделил его в шлейфе запахов, витающих над площадкой, понял, что Судья волновался. И вряд ли причиной его тревоги был Арлинг. В горе трупов, казненных с утра, чувствовались несколько драганов, а значит, он был не первым северянином на «Ладони Мира». Возможно, дело было в Цибелле. В жесте Судьи ощущалось не просто уважение к женщине, которое было несвойственно кочевникам. Тайная любовь? Скрытая вражда к Мосанне? Как бы там ни было, поведение керха вселяло надежду.
И еще он не мог отделаться от чувства, что встречал Великого Судью раньше.
Регарди заставил себя успокоиться. «Удача и неудача следуют друг за другом по кругу, — говорил иман. — Лучше забыть о них, и тогда тебе не будет дела до каркающих воронов и воющих гиен». Это был хороший совет, потому что ответ керха был похож на сладкий пирог с начинкой из ядовитых трав.
— Твои слова мудры, несравненная Цибелла, а в твоих, Аршак, сын Мосанны, я вижу солнце. Справедливость — это закон неба, дающего жизнь. Ее называют природой человека. Или путем, который виден не всем. Я знаю дорогу и поведу вас по ней. Вы получите справедливый суд. Я люблю каждого керха, и если этот человек спас хоть одного сына пустыни — или дочь, — Великий Судья слегка поклонился знахарке, — то он наш друг. И я верю, что самумы, которые повстречались вам на пути, не были миражем. До меня давно доносятся слухи о песчаных бурях, которые появляются там, где раньше о них не знали. Но в мире мало необъяснимых вещей. У этой, к счастью, есть причина, и она — Подобный, который нарушил договор, заключенный с керхами триста лет назад. Самумы будут появляться в Такыре все чаще. Тому, кто нарушил клятву, мы не должны ничего. Гоните прочь вестников Карателя и не отдавайте ему свои сабли. Не бойтесь. Настоящий керх рождается в буре, в ней же и умирает. Самумы — это воплощение Некрабая, его общение с нами, которое помогает увидеть жизнь такой, какая она есть. Да, бури могут засыпать стоянку и унести с собой стадо, но вы научитесь жить с ними в Такыре так же, как живут наши братья и сестры в Карах-Антаре и Холустае.
Великий Судья сделал паузу и протянул руку к Регарди ладонью вверх. Жест тоже показался Арлингу знакомым.
— Я верю, что он сумел прогнать бурю, — продолжил керх. — Таким, как он, под силу и не такое. Но ответьте, почему вы решили, что он сделал это из любви к керхам, а не из тайного умысла воспользоваться вашим доверием и проникнуть в святые места керхов? Судя по тому, что вы привели его сюда, ему это удалось. Слушайте внимательно. Этот драган — не навьял. Вождь Мосанна прав. Сих-Гаран не мог вселиться в слепого, хромого чужака. Вы удивились его татуировке, послушали его речи, увидели его поступки и сделали неправильные выводы. То, что начертано у него на спине, не послание богини Рарлапут, матери и покровительницы детей пустыни. Это магия Подобного. Нет ничего удивительного, в том, что драган прогнал бурю. Ведь она была послана им самим, чтобы вы поверили и приняли его за навьяла. Перед слугой бога открыты все пути. Он может давать советы вождю, брать золото племени, указывать ему дорогу. Мосанна недаром столько лет ведет вас по тропам пустынь. Верьте ему. В нем — мудрость богов и ваших предков. Этого драгана нужно убить, но мы не можем сделать это сейчас. Колдунов Подобного убивают только в правильное время и правильным способом. Лучшее время для казни — первые минуты нового дня. Поэтому сварим его в котле с утра, а до тех пор прошу вас оставаться моими гостями.
Ответ Великого Судьи разочаровал Арлинга. Где почерпнутая веками мудрость? Где прозорливый ум и логика? Объяснить все происками Подобного было слишком легко, а приговор был чересчур быстр и прямолинеен. С другой стороны, чего он ждал от керхского суда? Доказательств и выслушивания свидетелей?
И все-таки в словах Великого Судьи было что-то не так. В них ощущалась недосказанность, слабина, неуверенность. Они были словно натянутая, но так и не спущенная тетива лука. Керх говорил спокойно и решительно, однако по запаху его пота, Регарди почувствовал, что Рахас нервничал даже больше, чем в первые минуты их встречи.
Недоговоренность ощутила и Цибелла, которая не упустила шанса ей воспользоваться.
— Твоя справедливость бессмертна, о мудрый Рахас, — сказала она, — но ни в чем не ошибаться — свойство богов. Когда навьял приходит к людям, он не знает, какое тело достанется ему — сильное, слабое или уродливое. А если Сих-Гаран вошел в человека, который действительно служил Подобному, но перестал им быть с тех пор, как дух великого воина поселился в его теле? Что если так? Убьем его и навлечем на себя проклятие Рарлапут. Мало нам Подобного? Мертвое тело уже ничего не скажет. Пусть этот драган пройдет Обряд Невиновности. Испытай его. Вряд ли что-то изменится, если он окажется не прав. Солнце, вставшее утром, скроется за Малым Исфаханом вечером, а луна, взошедшая вчера ночью, ознаменует начало следующего дня. Ничто не помешает убить его завтра с утра. Раны на его руках станут лучшим доказательством лжи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
