Регарди осторожно вытянул раненую ногу. Привычной боли не появилось, но она и раньше замолкала, чтобы потом обрушиться с новой силой в самый неподходящий момент. И этот момент мог настать тогда, когда Великий Судья — а это был именно он — проберется к нему в палатку.
Арлинг не знал ни одной причины, зачем керху понадобилось его навещать до казни. Наверное, Рахас хотел лично убедиться в том, что посланник Подобного не использовал магию, чтобы заживить руки. Вспомнив об ожогах, Регарди коснулся ладоней, все еще обмотанных тряпками. Боли не было, но, возможно, он все еще находился под воздействием шока. Не каждый день приходилось доставать камни из котла с кипятком.
Если бы Великий Судья пришел к нему раньше — тогда, когда Арлинг чувствовал себя богом, — сомнений в том, как поступить, у халруджи бы не было. Впрочем, ему ничто не мешало осуществить дикую мысль, внезапно появившуюся в голове, прямо сейчас. В лучшем случае, он одолеет керха и с его помощью вытащит драганов из плена, в худшем — погибнет немного раньше запланированного времени.
Когда Великий Судья мягко, словно играючи, одним касанием руки усыпил керхов, охранявших его палатку, Арлинг понял, что шансов на удачу мало. «Брат» был отлично подготовлен. Регарди заподозрил в нем серкета еще там, у костра, а сейчас лишь убедился в своей догадке. Сражаться со Скользящим было глупо, но в последнее время он совершал мало разумных поступков. Чем то, что он собирался сделать, отличалось от того, что он уже сделал?
Однако все было не так безнадежно. Существовали сотни способов устранить врага даже без рук и ног. К тому же левая нога Арлинга чувствовала себя превосходно. Он уже приготовился к атаке, когда у полога палатки раздался тихий шепот, заставший его врасплох.
— Я знаю, что ты не спишь, — едва слышно произнес Рахас. — Позволь войти. Я не враг тебе.
Это было очень странное поведение для человека, который собирался сварить из него суп. Однако Великий Судья изменился. Из его речи исчезли глухие звуки, характерные для диалекта керхов Восточного Такыра, а слова стали четче и понятнее. Так разговаривали керхи из долины Жемчужины Мианэ — там, где Арлинг жил последние девятнадцать лет.
— Входи, раз пришел, — прошептал Регарди, пытаясь поймать догадку, которая ускользала, словно песок сквозь пальцы.
В палатке было тесно даже для одного, а когда в нее протиснулся еще и керх, им пришлось прижаться друг к другу почти вплотную. Лицо Великого Судьи оказалось на расстоянии ладони от его собственного, и Арлинг неожиданно почувствовал себя скверно.
Сахар изменился до неузнаваемости, но не признать старого друга было стыдно.
«Наверное, это старость», — горько подумал он, обнимая керха.
— Тсс, — прошептал Сахар. — Наша встреча лишь звук шагов в пустыне.
Помолчали. Сахар, один из «избранных» учеников имана, исчез из жизни Регарди много лет назад. Как он думал — навсегда. Учитель отправил керха в Карах-Антар искать пропавший отряд Белой Мельницы незадолго до того, как Арлинг принял участие в Боях Салаграна. С тех пор жизнь Регарди сильно изменилась. К его согдарийскому прошлому добавился груз предательства, который он собирался нести до конца своих дней. Какой груз нес на плечах Сахар, еще предстояло выяснить.
— Что ты здесь делаешь?
— Как тебя сюда занесло?
Они заговорили разом, и Регарди понял, что керх тоже с трудом сдерживался, чтобы не засыпать его вопросами.
— Твое гостеприимство поражает, — усмехнулся Арлинг. — Похоже, ты нашел для меня самое удобное место в доме.
— Не благодари, — отмахнулся Сахар. — Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя с керхами. После стольких лет молчания, иман, наконец, меня услышал. Как это на него похоже. Отправить в Восточный Такыр даже не кучеяра, а драгана! После резни у Фардоса керхи убивают любого с белой кожей, не разбираясь. Не знаю, как тебе пришла в голову мысль притвориться навьялом, но она была удачной. Хотя и рискованной. Я специально поселился в Восточном Такыре и старался быть на слуху, чтобы человек имана мог меня отыскать. Зачем тебе понадобился этот спектакль с керхами? «Ладонь Мира», конечно, охраняется хорошо, но я оставил сотни лазеек, чтобы меня можно было найти.
— Долго рассказывать, — Регарди не хотелось разочаровывать друга, но выхода не было. — По правде, я искал… не тебя. Ты уверен, что мы не можем поговорить в другом месте?
Несмотря на холод, привычный в это время суток, с Арлинга градом струился пот.
— Я не могу рисковать, — покачал головой керх. — Этот маскарад стоил мне слишком дорого. Как руки?
— Масло пустынной розы не помешало бы, — пробурчал халруджи, надеясь избежать демонстрации, но керх ловко схватил его за ладони, сорвав с них повязки.
— Я надеялся, что иман обучил тебя Циклу Семи Сфер, но сомнения все же были, — присвистнул Сахар. — Великий Некрабай, да ты навьял, Арлинг Регарди. Придется нам тебе поклониться. Мой помощник расстроится. Он собирался съесть тебя на обед.
Это была хорошая шутка, и в другой раз Арлинг обязательно оценил бы юмор друга, но сейчас все его внимание заняли собственные руки. Кожа на них была гладкой, ровной и здоровой. Словно вчера он опускал их в котел с целебной грязью, а не с кипятком. Стараясь дышать ровно, Арлинг осторожно коснулся повязки на ноге, а потом нетерпеливо сдернул и ее тоже. От раны, которая начинала плохо пахнуть, остался лишь шрам. Неровный бугорок присоединился к другим следам на его теле, став еще одним напоминанием об ошибках.
— Солукрай, — выдохнул он, не зная, радоваться или страшиться чудесного исцеления. В последний раз Арлинг заплатил за «помощь» солукрая слишком высокую цену.
— Да, солукрай, — согласился Сахар. — Иман вручил тебе оружие, не научив, как с ним обращаться. Слишком щедрый подарок. И опасный. Я рад, что он выбрал не меня.
Пощечина была неожиданной, обидной, но заслуженной.
— Это за Бои Салаграна, — глухо произнес Сахар, но если он ждал, что Регарди будет защищаться, то ошибался. Керх, как и любой другой ученик Школы Белого Петуха, имел право избить его. Ведь Арлинг предал того, кого они считали святым.
— Значит, учитель не посылал тебя? — уже спокойнее спросил друг. — Это плохо. Я давно жду от него вестей. Когда ты встречался с ним последний раз?
Это был простой вопрос, но он вызвал у Регарди замешательство.
— Пару месяцев назад, — осторожно ответил он. — Я халруджи. Мы с иманом… редко встречались.
— Знаю, — Сахар положил руки ему на плечи, крепко сжав их. — Мне было больно услышать об этом. Но разве иман не освободил тебя после того, как пал Балидет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
