Читаем без скачивания Невеста рока. Книга первая - Деннис Робинс

Итак, он решил остаться в замке и использовать этот неожиданный шанс, ниспосланный ему Небесами, хотя Певерилу больше казалось, что помощь пришла к нему от самого дьявола. Он учтиво поклонился и удалился. Однако не пошел пить и есть, а преклонил колена у безжизненного тела любимой сестры, чтобы помолиться за ее душу.

Глава 2

Наступил следующий, 1837 год. Ясным прохладным майским утром Елена, леди Роддни, сидя в своем будуаре, читала письмо. Еженедельная почта, доставляемая специальной каретой, только что прибыла в Пилларз. Сэр Гарри был на охоте недалеко от дома, в котором царили сейчас абсолютная тишина и покой, если не считать взрывов веселого звонкого смеха, заставших леди Роддни время от времени поднимать глаза от письма и улыбаться. Она словно смотрела сквозь стену смежной комнаты, где ее дочь Флер общалась с подружкой. И этот звонкий, как колокольчик, смех доставлял миледи несравненную радость.

Больше всего на свете она хотела счастья для своей дочери. С тех пор как восемнадцать лет назад, двадцать четвертого числа этого же месяца, родилась Флер, чета Роддни жила лишь одним: сделать жизнь дочери как можно красивее и счастливее. Они имели только одного ребенка, ибо роды у Елены прошли чрезвычайно сложно и она уже больше никогда не могла родить. Вообще-то она и не хотела иметь детей, опасаясь, что следующее поколение может унаследовать африканскую кровь. Тогда все чрезвычайно осложнилось бы. Не то чтобы Елене навсегда хотелось позабыть о прекрасной Африке, родине ее дедушки. Она никогда не забывала о ней. Просто она старалась искоренить все воспоминания о своем ужасном детстве и зловещих событиях, последовавших за ним. О тех страшных днях рабства, когда ее вместе с соплеменниками продали в неволю.

Гарри больше всего на свете хотел, чтобы она забыла о том периоде своей жизни. Теперь казалось, что такого вообще никогда не могло быть. Уже почти двадцать восемь лет она — любимая, обожаемая жена Гарри Роддни. Они счастливы вместе, и для них, похоже, не имеет значения, что первые десять лет их брак был бесплоден. Ведь так пожелала Елена. Но потом… на свет появилась Флер.

И сейчас, прислушиваясь к серебристому смеху дочери и зная, что Флер ангельски красива, нежна, послушна, хотя и унаследовала пылкий характер отца, Елена ни о чем не сожалела.

Флер родилась в тот же самый день, когда в Кенсингтонском дворце[58] появилась на свет еще одна маленькая девочка, великая Виктория, дочь герцога и герцогини Кент и племянница Вильгельма IV, которой судьбой было предначертано то, чего никто не мог даже вообразить.

Елена лишь наполовину прочитала письмо, написанное фиолетовыми чернилами и неровным почерком. Она немного устала и от письма, и от его автора, Долли, миссис Вир, двоюродной сестры Гарри. Это была напыщенная дама, заботящаяся только о деньгах и высоком положении в обществе. Она вышла замуж за Арчибальда Вира, богатого дельца много старше ее, весьма неодобрительно относящегося к ее способам тратить его деньги.

У них имелись дом в Найтсбридже, сын моложе Флер и две девятнадцатилетние сестры-близняшки, неимоверно толстые. Все дети, в отличие от их матери, были непроходимо глупы и бесцветны. Кузина Долли, с тех пор как ее брат женился на Елене, вдове знаменитого маркиза де Шартелье, проявляла себя как самая преданная подруга невестки. Она всячески приветствовала появление красивой и знаменитой маркизы в семье Роддни и пригласила к себе супружескую чету после их возвращения из Италии. Елена не возражала — она совершенно не собиралась полностью лишать Гарри его родственных связей. Вдобавок ко всему Арчибальд имел огромное влияние в Ост-Индской компании, где Гарри начинал свою карьеру делового человека и откуда уволился год назад.

Гарри весьма дружелюбно относился к Арчибальду, который характером и манерами часто напоминал ему названого дядюшку, Джеймса Уилберсона. И Елена терпела Долли, хотя та была страшной сплетницей и ее острый злой язычок часто отвращал от нее людей. Елена знала, что надо быть крайне осторожной, если собираешься повторить кому-нибудь рассказанное Долли.

Сквозь полузакрытые веки огромные бархатные глаза Елены лениво следили за белой лавиной облаков, медленно плывущих по ясному синему небу. Как же здесь покойно и тихо, если не считать звонкого смеха и веселой болтовни девочек в соседней комнате.

В такие минуты сердце Елены всегда наполнялось умиротворенностью. Однако сегодня по какой-то непонятной причине перед ней вновь появился призрак прошлого. Было бы слишком невероятно, если бы он однажды исчез навсегда и не нарушал время от времени ее покоя. Иногда она задавала себе беспощадный вопрос: кто из теперешних ее друзей не отвернулся бы от нее, если бы стало известно. Стало известно, что благородная леди Роддни родилась в африканском краале от белого отца и полукровки матери. Что эта светская дама — сказочно красивая квартеронка, в нежном возрасте проданная в рабство и ставшая собственностью порочной и жестокой особы по имени леди Памфри. И что, когда ее единственный друг лорд Памфри скончался, ей грозило еще более ужасное рабство, от которого она сбежала под защиту знаменитого молодого повесы и соблазнителя, сэра Гарри Роддни. Она не позволяла себе сейчас в подробностях вспоминать обо всем, что случилось с ней. Это было слишком мучительно! Даже несмотря на то, что чудовищное недоразумение с Гарри впоследствии счастливо разрешилось. Ведь она была продана снова, и на сей раз могущественному старому маркизу Люсьену де Шартелье. В его замке на побережье, известном под названием Бастилия, она нашла прибежище и прожила там несколько лет. Вся ее жизнь тогда претерпела огромные изменения. Люсьен занимался ее образованием, поднял из нищеты и горя. И она перестала быть несчастной квартеронкой, носившей когда-то имя Фауна. Она стала Еленой — это имя дал ей де Шартелье, через некоторое время ставший ее мужем.

Уже в качестве госпожи маркизы де Шартелье она отомстила обществу, которое когда-то презирало и мучило ее. Но, насколько ей было известно, ни одна живая душа не знала о той, другой, африканской крови, текущей в ее венах.

После смерти Люсьена она вышла замуж за своего бывшего возлюбленного, Гарри, и обрела с ним полное счастье, когда-то ускользнувшее от нее. Лондон воспринимал леди Роддни так, как когда-то воспринимал госпожу Маркизу. А Фауна, невольница квартеронка, ушла в небытие.

Сегодня, сидя в своем красивом будуаре и слыша смех дочери, Елена была обеспокоена не только призраками прошлого, но и мыслями о будущем Флер.

Девочке было всего семнадцать, но в те времена рано выходили замуж, и Елена с Гарри понимали, что настала пора подумать о муже для дочери.

Но кто достоин ее, спрашивала себя мать этим утром. Молодой Томас Куинли, сын их соседа сэра Дэвида Куинли, врача и ученого, симпатичный мальчик. Флер он нравился, и они часто катались верхом с ним и его сестрой. Но он был ей как брат… товарищ. Вивиан Локхарт — красивый дружелюбный юноша, способный проскакать многие мили из Хартфордшира, чтобы только увидеть ее. Но Флер заявила матери, что она никогда не примет предложения от молодого Вивиана.

Этим утром Елена размышляла и о том, кто же позаботится о Флер, которая до сих пор не замужем, когда умрут ее родители. Разумеется, думать о смерти было еще рано… однако все в руках Божьих. Конечно же, случись беда, об их дочери позаботится Долли. Однако Елена не очень-то доверяла кузине, чей образ жизни презирала. Нет, ей не хотелось бы, чтобы домом Флер когда-нибудь стал дом супругов Вир.

Еще был адвокат Гарри — Кейлеб Нонсил, личный советник сэра Артура Фэри, от которого Роддни унаследовал Пилларз. На случай своей преждевременной смерти Гарри сделал Кейлеба Нонсила законным опекуном Флер. Елена находила мистера Нонсила вежливым, даже услужливым, но в глубине души сомневалась в нем.

Глава 3

Флер Роддни, нагнувшись, взяла несколько прелестных цветных лоскутков шелка, из которых собиралась сделать чехольчик для чайника на годовщину свадьбы матери. Выбрав фиолетовый, она поднесла его к свету.

— Взгляни-ка, правда, красивый цвет? — обратилась она к подруге.

Кэтрин Фостер, миловидная веснушчатая девушка с длинными каштановыми волосами, сначала посмотрела на ткань, затем — в глаза подруги. Кэтрин, как и многие другие, всегда поражалась формой и цветом глаз Флер Роддни.

— И правда, у тебя глаза скорее фиалковые, чем синие… Они как твой шелк, — вздохнула она. — Ты такая счастливая! Ресницы у тебя темные, сама ты такая беленькая, а глаза больше всех, какие я видела когда-либо в жизни! Счастливая, счастливая Флер!

Флер звонко рассмеялась.