Читаем без скачивания Преступники - Анатолий Безуглов

Она вызвала конвой, и Орлову, которая продолжала выкрикивать бессмысленные угрозы, увели.

Прежде чем провести обыск в доме арестованной, Ольга Арчиловна заехала в дирекцию «Интеграла», чтобы встретиться с Рогожиным. В вестибюле висел большой фотопортрет Ростовцева в траурной рамке. В здании стояла неестественная тишина. Люди старались говорить негромко.

Следователь сообщила Рогожину, что Орлова арестована и отцу надо сегодня вечером взять дочь из пионерлагеря. Сообщение Дагуровой настолько потрясло Рогожина, что он некоторое время не мог вымолвить ни слова. Затем обхватил голову руками и прошептал нечто вроде того, что он ожидал этого, добавив:

— Погубить себя из-за каких-то тряпок и побрякушек, будь они прокляты!

Юрий Юрьевич поинтересовался, в чем обвиняется его бывшая жена. Ольга Арчиловна не стала вдаваться в подробности, сказав только: во взяточничестве.

К дому Орловой они отправились вместе. Следователь хотела, чтобы Рогожин взял вещи дочери. Во дворе уже находились участковый инспектор Манукянц и приглашенные им понятые.

Юрий Юрьевич отобрал для дочери самое необходимое — пару платьев, белье, обувь. Дагуровой показалось, что к остальному — дорогим игрушкам, шубке, импортному трикотажу — он не желал даже прикасаться.

— Все куплю Катеньке сам…

Когда Рогожин уехал, приступили к обыску. Обстановка в доме была дорогая — инкрустированная арабская мебель, ковры ручной работы, хрусталь, фарфор, которыми, видимо, не пользовались, а держали для красоты: на них еще сохранились фабричные этикетки. К чему, наверное, Орлова питала особую слабость, так это к радиоаппаратуре. А может, это было удобным способом помещения капитала. Японские видеомагнитофон и стереоустановка стоили явно не одну тысячу. Два цветных телевизора — один в гостиной, другой на кухне — тоже были дорогие. Туалетов в шкафах хватило бы на несколько самых взыскательных модниц.

На что обратила внимание Дагурова, так это на красивый чайный сервиз — несколько заварных чайников разной величины и стопка пиалушек, разрисованных ярким восточным узором. Привезено, видимо, из Средней Азии.

А вот драгоценностей в доме не было. Следователь обнаружила лишь недорогое колечко с бирюзой и серебряные серьги с гранатами. Это удивило Дагурову. Денег тоже вроде бы не было. Так, мелочь на текущие расходы.

Ольга Арчиловна решила тщательно осмотреть сарайчик и гараж. В гараже под потолком обнаружили сберкнижку на имя Орловой со срочным вкладом на сумму двадцать пять тысяч рублей. Затем при помощи металлоискателя нашли в земле за сараем кубышку с драгоценностями. А именно: три золотых кольца с камнями, четыре массивных золотых перстня, двенадцать золотых монет, нитку жемчуга и серьги с бриллиантами.

Между сараем и забором Дагурова увидела среди лопухов одну вещь, на которую поначалу не очень-то обратила внимание. А когда рассмотрела получше…

Это была обыкновенная шапочка для купания, резиновая, синего цвета. На шапочке были бурые пятна. На краску они не походили, а напоминали засохшую кровь. Более того, с обеих сторон, в местах, которые закрывали виски, имелись дырочки.

Вдруг Ольга Арчиловна вспомнила: все свидетели твердили, что Баулин никогда не купался без резиновой шапочки, так как когда-то перенес воспаление уха.

Но когда профессора нашли с простреленной головой, шапочки на нем не было!

И еще: волосы у Баулина на голове были сухие, тогда как плавки — мокрые.

«Неужели это ключ к разгадке? — с волнением размышляла Дагурова. — Дырки напоминают пулевые отверстия. Но почему шапочка во дворе Орловой?»

Когда находка была зафиксирована в протоколе, закончен обыск, составлена опись вещей и опечатан дом, следователь поспешила в отделение милиции. Там она первым делом вынесла постановление о назначении комплексной экспертизы резиновой шапочки. Ее интересовали ответы на следующие вопросы. Во-первых, была ли данная шапочка на голове Баулина, что можно было бы определить по жировым и потовым выделениям, оставшимся внутри этой шапочки. Второе — происхождение дырочек. Если это пулевые отверстия, то какому калибру они соответствуют? Третье — характер бурых пятен. Если это человеческая кровь, то какой группы? И четвертое: сохранились ли на шапочке отпечатки пальцев? Если да — кому принадлежат?

От заключения экспертов теперь зависело очень много. Но главное — надо было получить его срочно.

«Опять горит! — подумала Дагурова. — Время постоянно подхлестывает».

А в голове бились все те же мысли. Откуда взялась во дворе Орловой купальная шапочка? Она сама взяла ее с места покушения на Баулина? Но для чего? Ведь это серьезная улика. По логике, ее надо было бы уничтожить или же спрятать так, чтобы никто не нашел. А ее небрежно бросили, можно сказать, на виду…

Ольга Арчиловна колебалась — допросить еще раз Орлову сегодня же или подождать заключения экспертов? Ждать не хотелось. А вдруг Аза Даниловна даст с ходу важные показания?

Дагурова решила провести допрос немедленно. Но прежде приняла все меры, чтобы вещественное доказательство — купальная шапочка — была срочно отправлена на исследование.

Привели Орлову. Веки у нее набрякли, белки покраснели — видимо, плакала.

— Ну что, Аза Даниловна, надумали говорить правду? — спросила следователь.

— Что я сказала, то и есть правда, — ответила Орлова негромким голосом.

Гонору у нее заметно поубавилось.

— У вас в доме был обыск, — продолжала Дагурова.

Орлова кинула на следователя напряженный взгляд, но тут же справилась со своими чувствами.

— Интересно, что вы могли найти у меня такого?.. — Она старалась говорить спокойно.

— Там у вас в гараже, под потолком, спрятана сберкнижка, а на ней — срочный вклад… Если вы уверяете, что деньги получены честно…

— Да не от вас я спрятала книжку, от воров, — ответила Орлова, не глядя на следователя.

— Аза Даниловна, Аза Даниловна, — покачала головой Дагурова, — Это же несерьезно… Ну какой вор снимет деньги со счета! Сберкнижка ведь именная. Вклад могут выдать лишь вам… А почему вы зарыли кубышку с драгоценностями? За сараем?

— От воров, — упрямо повторила Орлова. — У нас участились квартирные кражи…

— Ладно, зачем вам четыре золотых перстня?

— На черный день… Они ведь есть-пить не просят…

— Откуда у вас столько добра?

— Я уже говорила. От Шубниковой, бабушки.

— Допустим, она действительно давала вам деньги еще при жизни. Вы даже сумму назвали: семнадцать тысяч… Давайте посчитаем, сколько стоит автомобиль, обстановка, хрусталь, ковры, радиоаппаратура, ваш гардероб, драгоценности…

Ольга Арчиловна прошлась по описи имущества Орловой, прикинула, сколько было истрачено на все. Сумма получилась очень внушительная — за сорок тысяч.

— Мне делали подарки, — стояла на своем обвиняемая.

— Вы имеете в виду больных? — уточнила следователь.

— Это вы имеете их в виду. С больных я ничего не брала… Поклонники…

— Назовите их.

— А вот кто мне дарил, когда и за что — это мое личное дело! — мрачно ответила Орлова. — И рассказывать вам я не обязана.

«Да, крепкий орешек, — подумала Дагурова. — Заставить ее говорить правду можно только с конкретными, неопровержимыми фактами на руках. А их, к сожалению, пока маловато…»

— У вас во дворе найдена еще одна вещь, — сказала Ольга Арчиловна, и Орлова насторожилась. — Резиновая купальная шапочка синего цвета… Чья она?

— Не знаю, — поспешно ответила Аза Даниловна.

Было заметно, что вопрос этот ее смутил.

— Как она попала к вам во двор? — продолжала спрашивать следователь.

— Может быть, и моя, — сказала Орлова. — Я когда-то ходила в бассейн, на речку… Любила поплавать… А теперь летом — теннис, зимой — лыжи…

— Она была у вас целая?

— В каком смысле?.. — Глаза Орловой забегали.

— Откуда в ней дырочки? С обеих сторон, — показала на свои виски Ольга Арчиловна.

— Господи, ну откуда я знаю! Два года уже не плавала! Куда делась шапочка, не знаю… Где вы нашли ее?

— Между сараем и забором. В лопухах.

— А может, это вовсе и не моя… Дети подкинули с улицы… Через забор…

— Так и запишем, — сказала Дагурова. — Что вам неизвестно, чья это шапочка и как она попала к вам во двор…

— Ваше дело, — пожала плечами Орлова.

На этом Дагурова закончила допрос, и подследственную увели.

Ольга Арчиловна вдруг почувствовала смертельную усталость. Еще бы, два тяжелых допроса за день, обыск. Даже не было времени пообедать. Подташнивало, немного кружилась голова.

«Придется отказаться от ограничения в еде, — подумала Ольга Арчиловна. — Наверняка это опасно для будущего ребенка».

Она отправилась в гостиницу и первым делом зашла в буфет, с аппетитом поела, распрощавшись в мечтах с диетой по-баулински.