— Извините нас, матушка, миледи. — Он коротко поклонился обеим дамам.
— Конечно, — сказала леди Хироу. — Я думаю, надо разобраться с этими детьми. — Она вопросительно посмотрела на леди Кэр.
Леди кивнула, и обе дамы направились к Нелл, собравшей вокруг себя группу детей. Кэр шутливо содрогнулся.
— У этих двоих довольно грозный вид.
— Это как раз то, что нам нужно. — В голосе Темперанс слышалось удовлетворение.
Кэр прижал ее к себе, и они направились к Сент-Джону и сопротивлявшейся Матери-утешительнице. Сент-Джон посмотрел на Кэра.
— Что здесь происходит? Почему эта женщина подожгла приют?
— Она убила Мари, — мрачно ответил Кэр. — И ее брата, когда тот вздумал шантажировать ее. Она поняла, что мы вот-вот разоблачим ее, и явилась сюда, чтобы убить миссис Дьюз.
Темперанс с отвращением посмотрела на изможденную женщину.
— В доме находились все дети. Она убила бы многих, не только меня.
— Да, это не остановило бы ее. — Кэр кивнул Сент-Джону. — Если бы мы обыскали винную лавку, то нашли бы доказательства и других убийств.
— В этом нет необходимости, — ответил Сент-Джон. Он сдернул рваный красный мужской камзол, в котором была Мать-утешительница. Под ним на груди и на подоле платья выступали ржавые пятна.
— Господи, — прошептала Темперанс, зажимая рукой рот.
Этого Мать-утешительница не могла стерпеть. Выкрикивая непристойности, она как безумная рванулась вперед. Сила ее рывка была так велика, что она протащила за собой обоих лакеев. Кэр прикрыл собой Темперанс и отступил назад, оставаясь недосягаемым для Матери-утешительницы.
— Я отвезу ее в тюрьму — перекрикивая буйные протесты безумной женщины, предложил Сент-Джон.
Кэр кивнул.
— Только покрепче свяжите ее.
— Свяжу, — ответил Сент-Джон. — Сделаю все, чтобы она не сбежала.
— Пойдем, — шепнул Кэр на ухо Темперанс. — Ты промокла и замерзла, и я тоже. Давай найдем карету, которая отвезет нас домой.
— Но Уинтер… — Темперанс огляделась и увидела брата, помогавшего собрать детей.
Уинтер перехватил ее взгляд и помахал сестре рукой.
— Я должен помочь леди Кэр и леди Хироу устроить детей. Мальчики разместятся в доме герцога Уэйкфилда, и надо за ними присматривать.
— Я помогу… — начала Темперанс. Уинтер положил руку ей на плечо.
— Не нужно. Кэр кивнул:
— Я отвезу ее домой, и она примет теплую ванну. Уинтер молча посмотрел на Кэра, а затем протянул ему руку:
— Спасибо.
— Не за что меня благодарить.
Уинтер, приподняв бровь, перевел взгляд с Кэра на Темперанс, но сказал только:
— Берегите ее, Кэр кивнул:
— Обещаю.
Уинтер поцеловал Темперанс в щеку и побежал обратно к детям.
— Теперь надо найти карету, — сказал Кэр и поморщился. — Черт побери, я забыл поблагодарить Сент-Джона за то, что он поймал убийцу.
— Но это не он поймал, — воскликнула Темперанс. Он повернулся и удивленно посмотрел на нее.
Она не смогла удержаться от смеха; после всего, что случилось, это казалось просто глупостью.
— Пока ты находился в доме, рядом с ней появился призрак Сент-Джайлса.
— Что? Открыто? Перед всеми?
— Да. Он подошел прямо к Сент-Джону и передал ему Мать-утешительницу. Мы все были так поражены, что не задержали его.
— А Сент-Джон все это время был здесь?
— Да. — Она посмотрела на него с любопытством. Кэр покачал головой:
— Жаль, что меня здесь не было. Мне бы доставило огромное удовольствие узнать, кто скрывается под этой маской.
Темперанс обняла его, и они отравились искать карету.
— Отложим разгадку этой тайны до лучших времен.
Темперанс уснула бы в карете, если бы ее не возбуждало предвкушение. Она сказала Лазарусу, что любит его, но оставалось что-то еще, что было необходимо показать ему.
Поэтому, когда карета остановилась у его городского дома, она взяла Кэра за руку и молча повела в дом.
— От меня пахнет дымом, — сказал он, когда они вместе поднимались по парадной лестнице.
— Я не чувствую, — ответила Темперанс. — Сегодня я чуть не потеряла тебя.
Она осторожно закрыла дверь и остановилась перед ним.
— Я хочу… нет, мне необходимо показать, как сильно я люблю тебя, — тихо сказала она. — Я думала об этом всю прошлую неделю.
Он хотел что-то сказать, но она приложила палец к его губам.
Он удивился.
— Позволь мне. — Она собрала всю свою храбрость и провела пальцем по его губам, затем по овалу лица и по шее. — Пожалуйста, позволь мне.
Он стоял неподвижно, почти не дыша. Она знала, что причиняет ему боль, но не отступала. Надо приучить его к этому прикосновению, к ее прикосновению, показать, что оно не причиняет боли, что оно может доставлять удовольствие, и Темперанс знала лишь один способ убедить его в этом.
— Я хочу узнать, не найду ли я способ сделать это, не причиняя тебе боли. — Она не спускала с него глаз, развязывая его плащ.
Кэр покачал головой:
— Это не имеет значения.
— Для меня имеет.
Завязки соскользнули, и плащ распахнулся. Она сняла плащ с его плеч и аккуратно положила его рядом с его шляпой и свечой, стоявшей на спинке кресла.
— Ты излечил меня.
Она положила руки ему на плечи. Он дернулся, но на этот раз не так резко. — Ты вернул меня к жизни после нескольких лет страданий, и я хочу сделать для тебя то же самое.
Медленно, осторожно она сняла с него камзол, жилет и шейный платок. На минуту смелость покинула ее. Что, если ее настойчивые прикосновения вызовут еще большую чувствительность? Боль станет еще острее?
Темперанс посмотрела ему в лицо.
— Смелее, — сказал он. — Но не расстраивайся, если ничего не получится. Я все равно буду любить тебя.
Он был великолепен в своей наготе. Его серебряные волосы рассыпались по его плечам, они были такие длинные, что достигали его темных сосков. А волосы на его теле были почти черными. Ноги у Кэра были длинные и сильные, плечи — широкие и мускулистые. А глаза — Бог мой! его глаза! — сияющие сапфировой голубизной, в ожидании смотрели на Темперанс.
— Скажи мне, если я зайду слишком далеко, — прошептала она. — Если будет слишком больно, если ты захочешь остановиться.
Его сапфировые глаза доверчиво смотрели на нее.
— Скажу.
Она положила ладони ему на грудь, уверенно, но осторожно толкнула, чтобы он сел на кровать. Она ожидала, что он при этом поморщится, но не отступила, прижимая ладони к его теплой коже. Она медленно провела ладонями по его торсу, ощущая гладкость кожи и шершавость волос. Темперанс увидела, как его глаза потемнели до ночной синевы, и снова погладила его грудь.
