Читаем без скачивания Смерти подобные сны - Татьяна Голубева

А он-то сегодня на обед картошечки нажарил, с лучком, да сосиски отварил... уж такой обед, пальчики оближешь! Котлет вот нету, Илоночка очень котлетки уважает... но за ними далеко идти, а у него сегодня уж так спина разболелась! Не добраться ему до того магазина, никак. А чем, собственно, сосиски хуже? Тоже очень приличная еда. Не у всех такое каждый-то день бывает.

Карпов тяжело вздохнул, встал и пошел в комнату, придерживаясь за стены. Он никогда не обращал внимания на то, что по всей его квартире на стенах красовались черные полосы жирной грязи - следы его рук. Да и зачем стенки-то рассматривать? Лучше в окно поглядеть. Или вот телевизор включить можно. Вон он какой, большой, красивый! Цветной! Жаль только, программы нет. Ну, и без программы хорошо.

Закончились вечерние новости, а Илона все не возвращалась. Карпов начал уже понемножку беспокоиться. Если бы девочка сказала, что идет к подруге, тогда другое дело. Но она ничего не говорила. Куда же она подевалась? Хотя, конечно, могла куда угодно пойти, и ему даже словом не обмолвиться, уже ведь такое случалось. Зачем ей докладываться, кто он такой, чтобы на него внимание обращать? А вот почему-то болит сердце, и все тут. Ноет, как будто беда какая недалеко. Нет, только не это. Только бы ничего с девочкой не случилось.

Тревога все сильнее и сильнее охватывала Алексея Алексеевича, а он никак не мог понять, в чем же дело. Он выключил телевизор, снова пошел на кухню, приник к окну. Темно уже, ничего не разглядеть во дворе. Хоть бы Илоночка поскорее вернулась...

Кто-то позвонил в дверь. Звонок был странный - длинный, нервный, как будто там, на площадке, начался пожар. Карпов поспешно заковылял в прихожую, охваченный страхом, не спрашивая, распахнул дверь. И увидел старого знакомца, еще по тем временам, когда Лялька жива была, Петьку-бомжа.

- Ты чего? - удивился Карпов.

- Да там это... ну, типа того... бабе твоей чего-то совсем плохо, ты бы ее забрал что ли...

- Какой бабе? - не сразу понял Алексей Алексеевич.

- Да новой твоей, что у тебя живет. Тут ее до двора-то довели, а дальше никак. Ты бы пошел, что ли?

Карпов наконец сообразил, что речь идет об Илоне, и, как был, в тапочках, выскочил из квартиры. Петька суетился рядом, обдавая Карпова подвальной вонью и жутким запахом какого-то несусветного спиртного, то ли тормозухи, то ли "красной шапочки", то ли еще чего-то в этом роде, но Карпов Петьку не замечал, он, едва выйдя из подъезда, увидел Илону, стоявшую возле арки, прямо под слабенькой лампочкой, освещавшей въезд во двор. Карпов, забывший второпях палку, схватился за Петькину руку и устремился к своей девочке. Подойдя к ней, он окончательно перепугался. Илона была бледна, как смерть, она с трудом держалась на ногах и то и дело прикрывала глаза, как будто у нее невыносимо кружилась голова.

- Девочка, - забормотал Карпов, - девочка моя, что это ты... домой пойдем, домой... идем-ка, скорее... ну, давай...

Илона попыталась сделать шаг, но тут же пошатнулась и снова прижалась к стене.

- Петька, помогай! - приказал Карпов, от ужаса начавший понимать, что надо действовать быстро и энергично. - Давай, тащим ее домой!

Петька, радуясь тому, что ему довелось участвовать в настоящем деле, подхватил Илону под руку и повел через двор к подъезду. Карпов, забывший о болях в спине, поддерживал ее с другой стороны. Илона едва волочила ноги, не слишком мускулистым мужикам пришлось нелегко, но в конце концов они втащили ее в квартиру и уложили на кровать. Карпов тут же шуганул Петьку, чтоб не натряс вшей, и, закрыв за ним дверь, вернулся к Илоне.

- Девочка, что случилось? - кричал он, пытаясь дозваться до едва теплившегося сознания Илоны. - Что с тобой?

Илона наконец с трудом выговорила:

- Не знаю, почки, наверное... плохо мне...

Так, решил наконец Карпов, надо "скорую" вызывать. Иначе никак. Это было для него серьезным решением. В кругу его друзей и знакомых врачам не доверяли, а уж вызвать "скорую" считалось чуть ли не позором. Почему это так - Карпов никогда не задумывался, он просто жил в своей среде и принимал принятые в ней правила жизни. Но он видел, что Илона чуть жива, и чувствовал, что без врача тут никак не обойтись.

- Девочка, я сейчас позвоню, я врача вызову! - крикнул он ей в ухо, но Илона никак не отреагировала.

Карпов вышел на площадку. В квартире напротив телефона не было, нужно было подниматься наверх, а ведь поздно уже, сообразил вдруг Алексей Алексеевич, соседи-то, наверное, спят... и тут из комнаты до него донесся страшный хрип. Это хрипела Илона. Тут на Карпова напал такой страх, что он просто-напросто заорал во все горло:

- Помогите! Помогите! Помирает она!

Дверь подъезда открылась, вошла соседка с верхнего этажа. Карпов бросился к ней, и она отпрянула от неожиданности.

- Саша, что случилось?

- Илоночка помирает! Почки вроде бы! Врача надо!

Соседка, глянув на его опрокинутое лицо, быстро сказала:

- Сейчас вызову, иди к ней. Как ее фамилия? Лет сколько?

- Ланкова она, Ланкова... а лет... не знаю я, около тридцати вроде бы...

Соседка бегом помчалась наверх, к себе, а отчасти успокоенный Карпов вернулся в квартиру, оставив дверь распахнутой настежь. Илона лежала неподвижно, закрыв глаза, ее голова как-то странно скатилась вбок, и вроде бы она даже не дышала. Карпов снова ударился в крик:

- Илоночка! Девочка! Чего ты? - Он схватил ее за плечи, встряхнул, уложил поудобнее, снова встряхнул... Илона медленно приоткрыла глаза, вздохнула. Но она явно не видела Карпова, она вообще ничего не видела вокруг себя, и что-то было такое в ее взгляде, что Карпов задохнулся от ужаса и снова закричал:

- Илона! Очнись! Девочка, не оставляй меня! Илона-а!

В прихожей послышались громкие уверенные шаги, чья-то сильная рука отстранила Карпова, над Илоной склонился высокий мужчина в белом халате. Но Карпов уже ничего не соображал от страха. Он продолжал кричать:

- Илоночка! Девочка! Очнись!

Врач "скорой" небрежно обернулся и хлопнул Карпова по макушке, как будто увидел на его голове муху, и Алексей Алексеевич тут же замолчал. А врач присмотрелся к Илоне и вдруг сказал:

- Это не почки. Это отравление. Что она пила?

- Не знаю, - пробормотал Алексей Алексеевич, - не знаю... такая вот пришла...

Что было дальше - Карпов не помнил. Он очнулся только тогда, когда огни "скорой", увозящей его девочку, исчезли в подворотне.

Глава шестнадцатая

...В густой синей тьме вспыхнула точка золотистого света далеко-далеко... и к ней вел странный круглый коридор, высокий, широкий, заполненный все той же синей тьмой, кое-где прорезанной узкими черными полосами... Что это, растерянно подумала Илона, куда я попала? Она почему-то не ощущала собственного тела, но это ей ничуть не мешало, она как будто плыла в невесомости, но ей не было легко, что-то мрачное и злое шевелилось в глубине души, мешая устремиться к золотому свету, таща куда-то вниз... Илона с трудом оторвала взгляд от золотистой точки и глянула под ноги... хотя у нее как будто бы и не было ног, во всяком случае, она их не заметила... зато увидела нечто, испугавшее ее до дрожи. Там, внизу, бурлила грязно-желтая зловонная жижа, и едкий пар от нее тянулся к Илоне гибкими, бесконечно длинными щупальцами... Илона рванулась вверх, желая уйти от этих чудовищных струй, всем сердцем, всей душой стремясь к золотой точке в глубине круглого коридора... это тоннель, сообразила наконец она, это тоннель... наверное, я под землей, в метро... в метро? Но как я могла попасть сюда? Она ничего не помнила. Но мощный внутренний порыв помог ей подняться, взлететь... и тогда она увидела еще кое-что. И эта картина привела ее в окончательное недоумение... но при этом страх почему-то оставил ее. Она увидела саму себя. Правда, она не сразу догадалась, что это именно она, просто ей показались знакомыми каштановые волосы, бледное лицо с закрытыми глазами... вокруг ее неподвижного тела, лежавшего на каком-то странном белом столе, узком, с металлическими ногами, толпились люди в белом, с лицами, скрытыми масками... И еще вокруг стола стояло множество разных машин и аппаратов, а от ее собственного безжизненного тела тянулись к аппаратам длинные трубки... Надо же, с непонятным ей самой безразличием подумала Илона, чего это они суетятся? Они что, не понимают, что меня там нет? Я же вот где, немножко в стороне, сверху... ну, пусть их хлопочут, мне-то какое дело?