было.
Испанцы взялись за нас по-взрослому. Может, система берегового оповещения работала лучше, чем прошлой осенью. А может, дело в том, что мы ползли как черепахи…
На берегу наш десант встречали безлюдные поселки, до зернышка выметенные амбары и стрелы, выпущенные исподтишка.
Гоняться за стрелками – бессмысленно. Да и на засаду можно нарваться запросто… Хорошо хоть пресную воду испанцы не могли унести с собой.
Лишь когда вошли в Аквитанское море, стало полегче. И погода улучшилась, и земли здесь были уже христианские, следовательно, народ потише.
В устье Луары мы вошли уже как к себе домой…
И с ходу ввязались в драку.
Пока нас не было, франки обложили нашу базу. Остров, что напротив Нанта.
Карл Лысый (как позже выяснилось: подзуживаемый епископами) решил взять реванш. Собрал войско, союзников и нагрянул. К этому времени, правда, нашу базу уже неплохо укрепили, и с ходу захватить ее не получилось. Тем более, рыцари по воде скакать не умеют, а многие из наших раненых уже более-менее вошли в форму.
Однако взятие острова оставалось лишь вопросом времени – преимущество у Карла было едва ли не двадцатикратное.
Нашим предложили сдаться. Обещали оставить некоторое количество кораблей, чуток оружия и съестных припасов.
Герольды короля были посланы подальше.
Но с решительным штурмом король почему-то медлил…
А потом и вовсе ушел с большей частью войска.
Как оказалось: во Францию наконец прибыл «союзник». Дорогой братец Людовик Немецкий. Хотя правильнее было бы сказать не пришел, а вторгся…
В отсутствие короля пыл франков как-то притух. Как ни старались епископы, какие слухи ни распускали о несметных богатствах, награбленных викингами… Толк от этих слухов был. Но не тот, что ожидали наши противники. Набравшиеся смелости французы украдкой, по ночам возили осажденным провиант. Не бесплатно, само собой. Продовольствия в ограбленной стране было мало. Но серебра – еще меньше. Так что цены устраивали обе стороны.
Лада в антинорманском войске не было. Кто-то из входящих в коалицию баронов под шумок обчистил соседний монастырь, свалив вину на викингов. Возвращать добро отказался, поскольку за руку не поймали, а свидетелей не осталось. Другой барон, родственник убитого настоятеля, решил наказать злодея собственными силами. Результат – потери с обеих сторон. Барон-грабитель предложил свои услуги нашим. Те согласились, и барон с дружиной (всего уцелело одиннадцать головорезов) присоединился к аквитанцам.
«Да они больше промеж собой собачились, чем с нами воевали», – охарактеризовал эту вялотекущую осаду Хёдин Морж, когда мы, наконец, высадились на острове.
А мы – высадились. Смели установленные на реке кордоны, подошли к Нанту и заставили франков быстренько попрятаться за стены. В Нанте сейчас сидел уже другой правитель (недолго старина Ламберт наслаждался возвращенным графством), а командовал кое-как объединенным войском почему-то священнослужитель. Епископ Шартрский.
О штурме речи не было. Стричь уже остриженную овцу не было смысла. Пусть сначала шерсть отрастет.
Франки нас тоже на время оставили в покое. Наступила весна. Время засеивать поля чем-нибудь более перспективным, чем покойники.
Мы, воспользовавшись передышкой, тоже не медлили. Паковали вещички. Там, на севере, уже трескался лед. Пора домой.
Глава 36,
в которой нашему герою предлагают поделиться славой
Я сидел у костра, кушал свинятину гриль, запивая красным вином и заедая свежеиспеченной лепешкой. И слушал очередную библейскую историю в изложении отца Бернара. В переводе на датский.
У монаха – врожденные способности к языкам. Шпарит почти без акцента.
Слушали его внимательно. Примерно как скальда.
Я поставил на землю опустевший кубок, и заботливый Вихорёк тут же подлил мне винца.
А ничего так паренек приподнялся. Никто бы и не признал в нем прежнего пастушка. Отъелся, мышцу нарастил. И одет прилично. Получше, чем Скиди, когда тот пришел проситься ко мне в ученики.
Ну да и Скиди нынче не признать. Заматерел тинейджер. А уж прикинулся – слов нет. Ярлу впору. И женушку свою молодую приодел по-королевски.
Но держится без лишних понтов. Вон как отца Бернара слушает. Аж рот приоткрыл… Хотя и тема интересная: какие-то войны. Кто-то кого-то обидел и утеснил, а тот, с Божьей помощью, встал и воздал…
Ага, у нас гости. Господа англичане.
Я приветливо махнул рукой: давайте к «столу», не маячьте.
Нет, остались на ногах. Мнутся.
Отец Бернар закончил рассказ (наши победили) и предоставил возможность британцам высказаться.
Но те никак не решались начать разговор. Длинное костистое лицо Йоркширца обрело заметное сходство с мордой пса, глядящего на мясо в хозяйской руке и не до конца уверенного, что такой роскошный кусок предназначен ему. Сходство с «другом человека» еще более усиливали обвисшие «уши» подшлемника.
Но я не сострил и даже не улыбнулся. Почувствовал, что дело у англичан – важное.
– Дикон, если ты сказать чего хочешь или попросить, так не тяни! А нет, так садись и кушай, пока не остыло.
Дикон вздохнул, покосился на земляка… и выдал:
– Мы это, Ульф, если ты не против, будем тебе служить!
– «Мы» – это кто? – поинтересовался я.
– Ну мы, нас только трое осталось… – Йоркширец вздохнул. – Которых ты освободил. Я, да Уилл, да Юсуф Черный.
Вот как! Англичане-то в свою компанию сарацина приняли! Удивил.
И насчет «только трое» – тоже правда. Остальных Хрёрек на кнорр Ове Толстого определил (с кнорром и утонули), а этих – на наш драккар.
– Вообще-то не я вас освободил, а ярл наш, – уточнил я. – И вы все ему верность обещали.
– Ну да, так и есть, – не стал возражать Дикон. – Так мы же и не отказываемся. Или ты хочешь от Хрёрека-ярла уйти?
– Да нет пока. Потому и не вижу смысла в вашей отдельной службе лично мне.
– Значит, не возьмешь? – Дикон явно загрустил.
Вот так. Кто там сказал, что мы в ответе за тех, кого… хм, приручили. Даже если «прирученные» – здоровенные мужики на полголовы выше «приручителя».
– Я не сказал «нет», – успокоил я Йоркширца. – Я подумаю. Со старшими посоветуюсь.
– Ну да, понятно… – Англичанин сразу повеселел. – Посоветоваться, это надо. Только ты теперь знай: если что – так мы всегда за тебя.
– У меня в нашем хирде врагов нет! – Я подпустил в голос суровости.
Что еще за темы такие… Деструктивные.
– Так я не про наш хирд. – Дикон, похоже, удивился. – Если ты дело какое свое затеешь… Ты… Ну как бы ты – голос наш…
«Стоп!»
