Я дам тебе свою половину серебра, добавь к ней свою, иди к Ивару и покупай. А я пока скажу нашим, чтобы собирали свое имущество. Если у нас есть свой корабль, мы на нем и поплывем.
– А Хрёрек? Что он скажет? Мы ведь из его хирда? Вдруг он будет против?
Свартхёвди поглядел на меня очень внимательно, помедлил и изрек:
– Ты сегодня ничего… такого не съел?
– То есть?
– Говоришь странные вещи.
– Со мной бывает, сам знаешь, – буркнул я и, чтобы сменить тему, предложил: – Давай-ка лучше на борт поднимемся. Глянем, так ли он хорош внутри, каким кажется.
Первое, что мне бросилось в глаза, когда я оказался наверху, – почерневшая пленка крови, сплошь покрывшая палубу. Да, неслабый был бой. Кровь, если сразу не смыть, обладает неприятным свойством пропитывать даже просмоленные доски. А уж из щелей ее точно не выскрести.
Я поделился этой мыслью с Медвежонком, но уже после того, как мы осмотрели трюм и убедились, что кнорр – в полном порядке.
– Отскрести кровь? – переспросил мой побратим. – А зачем? Это же…
И минут пять пояснял мне, некультурному, как пролитая кровь повышает мореходные качества судна. С примерами из личной жизни и из общей истории и истории собственного воинственного рода.
Медвежонок был абсолютно уверен, что драккар, чей киль не будет окроплен человеческой кровью, утонет в первом же плавании. И что драккар, омытый не просто кровью раба, а кровью полноценного воина, с честью взятого в плен, будет бороздить моря не зная поражений. И только я, тупой и невежественный, недопонимаю: раз на этом кнорре пролилась кровь многих воинов (сначала когда напавшие франки убили всех наших моряков, а потом самих франков убили оказавшиеся поблизости хирдманны Ивара), то в любой шторм и в любых конфликтных ситуациях на таком кнорре будет безопаснее, чем в домашней постельке.
– Тем более, – заключил Свартхёвди, – этот кнорр был омыт не только кровью воинов, но кровью воинов Севера, а наша кровь для такого дела – самая хорошая. Лучше только кровь настоящих конунгов и кровь дракона.
– Вот только драконов, брат, давно перебили, – добавил Медвежонок с искренним огорчением. И тут же воспрял: – Зато теперь мы, берсерки и ульфхеднары, – самые неуязвимые из живущих!
Грохнул меня по броне деревянной лапой и сиганул на берег с трехметровой высоты.
Я же, будучи в доспехах, на такой прыжок не осмелился и аккуратно сошел по веслу.
Кровь Севера. Надо же! Помнится, и Тьёрви что-то такое говорил…
* * *
Хрёрек не стал укорять меня за «самостоятельность». Он, оказывается, был в курсе, что я собираю команду. И отнесся к этому положительно.
Не откладывая в долгий ящик, тут же сообщил, что ждет нас в конце лета в Хедебю или в начале осени – в Ладоге.
– Не опоздайте на праздник, – добавил он с усмешкой. – Будет весело.
И ушел распоряжаться погрузкой. Через три дня весь наш буйный лагерь снимался с якорей и уходил домой. Домой! То-то радости франкам! Или, напротив, огорчения. Мы ведь не порожняком уходим, а с полными карманами франкского имущества. И, увы, не навсегда. Норманы сюда еще вернутся. И не раз. Им понравилось.
* * *
Тем же вечером у меня появился кормчий. Ове Толстый.
Чисто подарок судьбы, потому что – отличный специалист с десятилетним опытом работы по профессии.
Почему вдруг такой молодец решил встать к кормилу мелкого кнорра с еще более мелким капитаном, поинтересовался я.
– Так кто мне еще доверит, – вздохнул громадный датчанин. – Два корабля потерял. Нет у меня удачи!
– А я, полагаешь, доверю?
– Ага! – ухмыльнулся Толстый. – Твоей удачи на всех хватит!
Логично. Ове – точно ее проявление. А то я уж думал: придется Медвежонка к кормилу ставить или самому браться за руль. А какие из нас кормчие? Один – берсерк, другой – дилетант.
– Дядя-то – не против? – на всякий случай поинтересовался я.
Нет, не против. Более того, сам посоветовал. Морж услышал от ярла, что Ульф и Свартхёвди кнорр купили, – и заслал племянника занять вакансию.
– Тогда пошли пиво пить, – сказал я.
Условия не оговаривались. Стандартное жалованье кормчего (своего, не нанятого) – три доли общего дохода. Расходы – из общего котла. Внесет, как все, две марки – на прокорм до осени хватит. А за это время, глядишь, еще чего-нибудь наварим.
Глава 39,
в которой герой знакомится с опасностями самостоятельного плавания
Светлая идея плыть прямо домой родилась не в моей голове – Скиди надоумил.
– В твоем поместье, Ульф, отличная бухта, – сказал он. – И корабельный сарай есть. Так зачем же нам в Роскилле вместе с конунгом плыть?
– Верно дренг мыслит! – поддержал Свартхёвди. – Дойдем быстро, обгоним новость о возвращении Рагнара. Вот это будет удача!
– А что в том хорошего? – простодушно спросил Хагстейн Хогспьёт, очень удачно опередив меня. Удачно, потому что нехорошо, когда хёвдинг не понимает элементарных вещей и заявляет об этом вслух.
– А то, тупая ты голова, что когда узнают: Рагнар с добычей вернулся, – так цена на серебро враз упадет! – пояснил земляку Гуннар Гагара. – Я поддерживаю слово Скиди!
Собственно, вся моя команда была «за». Только у меня были смутные сомнения. Наш кнорр, под завязку набитый ценностями, был в полной безопасности, пока плыл с армадой Рагнара. Однако в одиночку становился лакомой добычей для любого морского хищника. Конечно, мы все – парни крутые, да только мало нас. Мы с Медвежонком, три норега, два англичанина с арабом Юсуфом, Ове… Хотя нет, Ове – не в счет. Он рулить будет. Еще Скиди – он уже вполне приличный боец. Ну Вихорёк с луком… Еще половинка боевой единицы. Отец Бернар… Этот драться не будет… Хотя наверняка умеет. Ну, будем считать его еще за половинку. Итого: десять боевых рыл.
А в среднестатистической разбойничьей дружине – не меньше полусотни.
И время сейчас нехорошее. Весна. Голодные морские волки выходят на промысел…
А стоит взглянуть на наш кнорр, и сразу видно: не порожняком идет. Вон осадка какая…
Я поделился сомнениями с обществом.
«Общество» задумалось… Но ненадолго.
– Мы же вокруг Сёлунда пойдем, – сказал Свартхёвди. – С Сёлунда все хорошие воины с Рагнаром пошли. Да и знают нас здесь.
