Андрей Легостаев
Тост в честь победителя
Я поднимаю бокал этого прекрасного вина, — рыцарь в Алом плаще дождался, пока все присутствующие на королевском пире по случаю окончания славного турнира замолчали и устремили на него взоры, а толмач начал переводить его певучее наречие на местный язык, более всего напоминающий собачий лай. — Я поднимаю этот бокал за достославную победу в финальной схватке рыцаря в Синем плаще, подданного великого короля Асидора.
Рыцарь церемонно поклонился в сторону утиравшего рукавом сальные усы довольного и благостного повелителя здешних озер и лесов и продолжал:
— Прекрасную победу рыцаря в Синем плаще, означающую общую турнирную победу рыцарей короля Асидора над всеми чужестранцами — к коим, к моему величайшему сожалению, принадлежу и я, — бессмысленно оспаривать. Я, рыцарь в Алом плаще, проиграл в решающем финальном бою и со смирением в сердце принимаю высокомудрое решение судей, отдавших победу рыцарю в Синем плаще.
Победные возгласы придворных короля Асидора на мгновение заглушили говорившего, но, дождавшись тишины, он снова поклонился доблестному королю, внимавшему с поднятым кубком, и продолжил свой торжественный тост:
— Бессмысленно отрицать, что я, рыцарь в Алом плаще, по собственному недосмотру и нерасторопности моих оруженосцев выехал на ристалище в шлеме со сломанным пером в плюмаже. Точно так же только глупец будет оспаривать, что мой конь споткнулся и потерял подкову — этот прискорбный факт совершенно однозначно доказан беспристрастными судьями. И, в соответствии с этим, победа в финальном бою совершенно справедливо и в точности со всеми старинными законами турнирной доблести присуждена бесстрашному рыцарю в Синем плаще.
Снова раздались восторженные крики и хлопки в ладоши, уже почти все придворные стоя ждали, пока он закончит свой благородный тост. Рыцарь в Алом плаще выдержал паузу, еще раз поклонившись местному повелителю.
— Я поднимаю бокал этого прекрасного вина за доблестную победу рыцаря в Синем плаще и искренне скорблю, что не узнал о мудром решении чуть ранее и необдуманно пронзил копьем сердце благороднейшему рыцарю в Синем плаще, когда победа уже принадлежала ему. Выпьем же за чудесную победу рыцаря в Синем плаще!
Публицистика
Виталий Каплан
Динамо-машина, или вечный двигатель фантастики
Редко какая аннотация новой книги обходится без расхожей фразы — «острый динамичный сюжет». Тем самым редакторы предполагают, что на корню покупают читателя. Но читатели, как ни странно, все чаще упрекают авторов в злоупотреблении «приключениями тела». В проблеме пытается разобраться московский критик и писатель-фантаст.
«Они так бегут, что я не догоняю», — сказал как-то читатель X по поводу героев автора Y. Вместо Y можно подставить кого угодно. «Динамичный сюжет», обещанный писателем — не обман. Это неоспоримый факт, если говорить о современной российской фантастике, особенно в рамках крупной и средней форм. Независимо от художественных достоинств текста в 99 случаях из ста роману или повести присущ тот самый «острый, лихой» сюжет…
Но есть и другой, столь же неоспоримый факт — фантастика в лучших ее образцах способна конкурировать с мэйнстримом: и глубина поднятых проблем, и психологизм, и язык произведения вполне соответствуют высокой планке — при том, что динамичный сюжет у наших фантастов подразумевается по определению. В то время как в мэйн- стриме он присутствует довольно редко. И частенько обитатели «толстых» журналов презрительно морщат нос, считая динамичное повествование пошлостью, «попсой», дешевкой.
Однако определимся с терминами. В обыденном сознании «динамичный сюжет» означает «приключения тела» — крутой боевик. То есть гонку с препятствиями, стрельбой и прочим натурализмом. Конечно, это весьма узкое понимание. В принципе, стрельба не обязательна. Главное — с героями постоянно происходит что-то неординарное, они все время попадают из одной переделки в другую, живут в ускоренном темпе. Обстановка вокруг них быстро меняется, им приходится принимать мгновенные решения, совершать необратимые поступки. Сразу приходит на ум подзабывшееся в последние годы словечко «турбореализм» (хотя не уверен, что создатели термина подразумевали все вышеизложенное). Иначе говоря, в динамичном сюжете герои бегут от первой до последней страницы. Бегут во всех смыслах.
И все-таки что же это такое динамичный сюжет (ДС)? Непреложная константа? Или метод, имеющий свои границы применимости? Тогда где пролегают эти границы и как часто они нарушаются? Любую ли задачу в фантастике можно решить, используя ДС? Не вредит ли он художественному уровню произведения?
Понятно, почему ДС получил столь широкое распространение в современной фантастике. Начнем с внелитературных соображений — издательских, коммерческих. Разумеется, подобную книгу купят с большой охотой. «Драйв» — погони, схватки, интриги, сложные ситуации и чудесные избавления — утоляет сенсорный голод и потому гарантированно продается. Конечно, при условии, что качество текста не совсем уж убогое. Однако речь далее пойдет о тех произведениях, чей уровень превышает некую условную планку.
Итак, в числе первопричин мы назвали издательский диктат. В явной или опосредованной форме, но он существует. С ним сталкиваются все, имеющие профессиональное отношение к фантастике.
Но дело не только в неумолимых издателях. Сам по себе ДС — это сильный литературный метод. С его помощью можно одним махом решить немало художественных задач. Во-первых, захватить читательское внимание, без чего в фантастике самому блестящему и глубокому тексту гарантирован провал. Во-вторых, ДС позволяет искусственно обострить исследуемую проблему, вычленить ее из общего потока жизни. Возьмем, к примеру, ранний роман Сергея Лукьяненко «Рыцари сорока островов». Да, можно было бы написать сугубо бытовой текст о непростых взаимоотношениях подростков в современном российском городе, о войне группировок, об этических проблемах и тупиках, что встают и перед самыми чистыми душами. Но тогда проблематика неизбежно оказалась бы «размазанной» на фоне множества сиюминутных мелочей и жизненных обстоятельств. И вот, чтобы отсечь все лишнее, мешающее главной задаче, автор поместил своих юных героев в искусственно созданную среду, где они обречены воевать друг с другом. Таким образом, ДС здесь выполняет функцию эквалайзера, отсекающего лишние частоты.
Примерно то же самое сделал Святослав Логинов в фэнтезийном романе «Многорукий бог Далайна», где полностью сконструирован целый мир (если не сказать — мироздание). И конструкция сия такова, что ДС неизбежно из нее вытекает: в жестоком и непредсказуемом мире Далайна просто невозможно плавное, неспешное течение событий. Но и сама конструкция предстает перед читательским взором именно благодаря ДС и потому воспринимается легко. С помощью таких декораций, когда оригинальность мира и динамика сюжета друг из друга вытекают, Логинов ставит этическую проблему, которую в «естественных условиях» трудно вычленить из потока бытовых реалий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
