Стерлинг просто ничего не мог поделать — когда он поднял глаза на Кирка, на его лице наверняка читалась досада. Черт, опять он все портит, ему просто нужно было отключить голову, а он никак не мог это сделать.
Слишком поздно он осознал, что это выражение могут понять неправильно — и судя по гневу в глазах Кирка, так оно и было.
— Знаешь, я начинаю сомневаться, что ты этого заслуживаешь, — сказал тот звенящим от раздражения голосом. — Заслуживаешь моего внимания, моего члена в своей заднице. Ты производишь не слишком приятное впечатление, и Алексу придется заплатить за свои сказки о том, какой ты замечательный любовник и в каком отчаянном ты положении, потому что ты просто тратишь мое время зря.
Несмотря на всю нарочитость поведения Кирка, сейчас он был искренне недоволен, и Стерлинг понимал, что небезосновательно. Он делал одну ошибку за другой, от напряжения и жажды становился неуклюжим, когда хотелось быть самим совершенством.
Он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Нужно все исправить. Сделать так, чтобы Кирк захотел поиграть с ним, ивытащить из дерьма Алекса. Он сумеет, сумеет.
Заставить себя смириться, не испытывая должного уважения к Кирку, было нелегко, но Стерлинг тихо, виновато заскулил, словно щенок, подполз ближе, наклонился и прижался губами к кожаным ботинкам Кирка. Это было самое унизительное, что он когда-либо делал, и его затопили стыд и возбуждение. Он перестал думать о том, чтобы отступиться и уйти — он зашел слишком далеко. Это напоминало день, когда он вырвал у Оуэна согласие стать его Домом; Стерлинг испытывал то же нетерпение, ту же иссушающую жажду, которую просто необходимо было утолить, и плевать на последствия.
Это было эгоистично. У Оуэна могли возникнуть проблемы; а Алекса, судя по всему, высекли уже сегодня, к тому же если Оуэн обо всем узнает, он будет огорчен и разочарован. Стерлинг все понимал, но не собирался останавливаться.
Чувства других не в счет. Отец на собственном примере научил его, что безжалостные в своих стремлениях люди всегда достигают успеха. Уильям умело пользовался своими методами, и Стерлинг решил заставить их работать на себя.
Ему нужна была боль, нужно было потерять контроль, и раз уж Оуэн не дал ему этого, он возьмет это у кого-нибудь еще.
Он потерся щекой о ботинок Кирка и жалобно, тоскливо всхлипнул.
Видите, я умоляю вас, мастер? Видите, как мне жаль? Неужели вам не хочется наказать меня? Сделать мне больно, трахнуть, овладеть сейчас же, черт возьми, сейчас…
— На скамейку, — бросил Кирк, и Стерлинг поспешно ринулся выполнять приказ. Он видел такие в клубе; на них имелись крепления для рук и ног, так что разобраться было несложно, но Стерлинг все же порадовался, что как-то наблюдал сцену с ее использованием, потому что теперь мог встать на нее, ничего не напутав. — Молодец. — Ладонь Кирка прошлась по голой заднице Стерлинга, потом хлопнула по ней, но не сильно. — Пожалуй, мне нравится, как ты выглядишь в такой позе.
Стерлинг снова занервничал, но положение было отчаянным, и он все равно готов был согласиться на что угодно, поэтому послушно лежал, пока Кирк пристегивал его толстыми ремнями. Он чувствовал себя совсем беззащитным, с выставленным напоказ задом и болтающимся членом и яичками, а когда Кирк затянул ремни, он понял, что не может пошевелиться.
Однако Кирк не дал ему времени поволноваться — Стерлинг почувствовал, как его ягодицы погладили паддлом.
— Я собираюсь сделать эту попку очень красной, — сказал Кирк. — Разогреть тебя.
И началось. Первый удар громким эхом отдался в ушах, тут же сменившись теплым покалыванием — он оказался не слишком сильным. Стерлинг не знал, испытывать ли облегчение оттого, что это все-таки не выйдет из-под контроля, или расстраиваться, потому что такого вряд ли будет достаточно, чтобы забыть обо всем, но несколько секунд спустя удары стали сильнее, и вскоре Стерлинг поймал себя на том, что охает с каждым движением паддла. Кирк не возражал против звуков, по крайней мере во время порки.
Было приятно. Иначе — он не чувствовал между собой и Кирком той связи, что с Оуэном, того единения, — но все же это было так близко к тому, чего он хотел, что Стерлинг жадно впитывал каждое ощущение.
— Оуэн хорошо тебя отделал, — заметил Кирк, вырывая Стерлинга из теплого тумана, потому что удары прекратились. — Чем?
Отвечать на вопросы или обсуждать Оуэна совсем не хотелось, но он заставил себя вежливо сказать, несмотря на сковавшее тело напряжение:
— Стеком, мастер Кирк.
— Когда?
— На Рождество, — ответил Стерлинг, стиснув зубы, чтобы не крикнуть Кирку продолжать.
Тот усмехнулся.
— Славный подарок, но этого недостаточно. Я заставлю тебя по-настоящему корчиться от боли.
Стерлинг вспомнил те пять ударов и передернулся. Боже, да он тогда не только корчился…
— О, тебе нравится эта мысль, да? — спросил Кирк. Удары возобновились, но как-то торопливо и небрежно, словно Кирку вдруг стало скучно. — Знаешь, за что наказан Алекс?
— Нет, мастер Кирк. — Произносить эти два слова искренне становилось все труднее и труднее. Ему нужно было еще, нужно было наращивать напряжение постепенно, а не как сейчас.
— Он просил меня обращаться с тобой полегче, — засмеялся Кирк. — Сказал, что тебе сейчас тяжело и ты новичок… Но ведь здесь не он главный, так? Все решаю я.
Это был вовсе не вопрос, поэтому Стерлинг не стал отвечать. Никакого удовольствия — ни эмоционального, ни физического — от такой порки ему не грозило, поэтому он начал надеяться, что Кирк скоро приступит к чему-нибудь другому.
Тот швырнул паддл через всю комнату; он ударился о цементный пол с гулким стуком, от которого Стерлинг вздрогнул, натянув ремни.
Усмехнувшись, Кирк протянул:
— Ты в самом деле совсем зеленый. Хмм. Думаю, я знаю, что хочу сделать с тобой теперь.
Стерлинг понял, что его отстегивают. Зад саднил, но приятно; это лишь немного отвлекало, когда он выпрямился — мышцы слегка заныли — и опустился на колени, заведя руки за спину.
— Повернись, чтобы все видеть. — Подойдя к Алексу, Кирк небрежно вытащил кляп. — Встань. — Стерлинг смотрел, как Алекс шевелит онемевшей челюстью, поднимаясь на ноги, как было приказано. Кирк обхватил стянутый кольцом член и погладил.
При других обстоятельствах выражение на лице Алекса могло бы показаться Стерлингу забавным, но тот так сильно закусил губу, когда Кирк начал дрочить его член, темный и набухший от крови из-за кольца… Алекс всхлипнул, и Кирк убрал руку и несколько раз похлопал по члену, так что он мотнулся туда-сюда, а Алекс еще раз заскулил.
