А потом Стерлинг перехватил его взгляд, и Оуэн заметил, как на его лице отразилось облегчение.
— Ты пришел, — едва слышно пробормотал Стерлинг.
Оуэн кивнул, не доверяя своему голосу. Он подошел к Стерлингу, прижал ладонь к его щеке — кожа была влажной и холодной. Стерлинг не сводил умоляющего взгляда с его лица, голубые глаза затуманились от боли.
— Дай им помочь тебе, — сказал Оуэн, нарочно делая так, чтобы слова прозвучали как приказ, а не как просьба. — Я буду с тобой, а когда они закончат, мы поедем домой.
Он повернулся к доктору, седовласому мужчине с самыми густыми бровями, которые Оуэн когда-либо видел — тот хмуро смотрел на Оуэна. Если этот взгляд должен был его напугать, то ничего не вышло.
— Ему делали рентген? Его осмотрели? Дали что-нибудь от боли? — спросил Оуэн, подняв брови, голос даже в его собственных ушах казался сухим и холодным.
— Нам только несколько минут назад удалось дать ему обезболивающее, но ничего больше. Он не хотел, чтобы к нему прикасались, а мы не хотели пристегивать его, пока он не расслабится хотя бы немного — слишком большой риск повредить нерв. — Доктор выглядел виноватым, но теперь Оуэн понимал, почему они ждали. — Если вы сможете заставить его полежать спокойно, мы вколем ему миорелаксант. Тогда можно будет сделать снимок, чтобы точно знать, с чем мы имеем дело, хотя учитывая, как он получил травму, думаю, с этим все и так ясно.
Оуэн перевел взгляд на Алекса, который теперь, когда Оуэн стоял здесь, выглядел не таким испуганным. Хотя, может, дело в том, что Стерлинг перестал кричать.
Видимо, поняв, о чем хотел спросить Оуэн, Алекс объяснил:
— Я рассказал им правду. Я не стал бы рисковать его здоровьем, даже чтобы защитить себя. — Оуэн сообразил, что Алекс, видимо, сказал, что вывих произошел по его вине, чтобы выгородить Кирка. Но это неважно. Кирком он займется позже.
— Стерлинг? — Оуэн посмотрел ему в лицо, чтобы понять, слышит ли тот. Стерлинг слабо кивнул. — Сейчас тебе сделают еще один укол, чтобы ты мог расслабиться. Я хочу, чтобы ты лежал и не двигался и позволил врачам сделать все необходимое.
Стерлинг снова едва заметно кивнул. Его губы покраснели и потрескались. «Наверное, искусал от боли», — подумал Оуэн и, подсунув руку ему под голову, утешающе сжал затылок. Стерлинг всхлипнул, когда Оуэну пришлось встать и отойти к изголовью каталки, чтобы доктор мог сделать укол.
— Скоро должно подействовать, — сказала сестра. — Постарайтесь успокоить его, и как только он чуть-чуть расслабится, мы попытаемся вправить плечо.
— Оуэн? — Боже, его голос звучал ужасно. Оуэн подтащил поближе стул и сел. Взяв здоровую руку Стерлинга своими, он осторожно сжал ее.
— Стерлинг. Мне нужно, чтобы ты сосредоточился, — начал он. Самому ему было чертовски трудно это сделать; мысли перескакивали с одного на другое: то он зачем-то думал о том, что еще сделал Кирк со Стерлингом, то вдруг цеплялся за совершенно ненужные детали, вроде крохотного пореза от бритвы у Стерлинга под подбородком, тоненькая красная полоска на бледной коже. Все, что осталось за гранью этого момента, было неважно, хотя он знал, что позже ему придется иметь дело с медиками. Нельзя, чтобы Алекс один за все отдувался. Хорошо, что врачей скорой помощи практически невозможно удивить, они привыкли иметь дело с самыми дикими случаями, так что вывихнутое из-за связывания плечо — для их мира всего лишь рутина. — Сосредоточься не на боли, а на мне. Остальное неважно. Боль уходит. Расслабься, и пусть эти люди сделают свою работу.
— Больно, — выдохнул Стерлинг.
— Ну, так и должно быть с вывихнутым-то плечом. — Оуэн пытался говорить строго, несмотря на то что нежно сжимал пальцы Стерлинга. — Я бы удивился, если бы больно не было, но я хочу, чтобы стало не так больно, а для этого тебе нужно расслабиться. Ты расслаблен?
Стерлинг глубоко, прерывисто вздохнул и кивнул, закрыв глаза — напряжение сведенных судорогой мышц стало чуть меньше.
— Да, Оуэн.
Врач и сестра, перешептываясь, вышли из палаты, оставив их одних, за что Оуэн был им чертовски признателен. Но Алекс выбрал именно этот момент, чтобы подойти:
— Боже, Стерлинг, мне так жаль. Если бы я знал, чем все закончится, я бы никогда…
— Нет, — слабым голосом отозвался Стерлинг и снова заплакал, стараясь не шевелиться, что, видимо, было трудно и больно. — Ты не… не виноват…
— Тшш. — Оуэн повернулся к Алексу. — Я знаю, ты хочешь помочь, но сейчас ты ничего не можешь сделать. — Да, жестоко говорить Алексу, что он лишь усугубляет положение, даже если это в самом деле так. — Ступай домой. Я позвоню тебе позже и расскажу, как он. И если будешь говорить с Кирком, передай, что я с ним свяжусь.
Алекс кивнул.
— Мне так жаль. Так, так…
— Мы знаем. А теперь иди. — Когда тот скрылся за занавеской, Оуэн вздохнул с облегчением, радуясь, что Стерлинга ничто не отвлекает, потому что сейчас ему нужно было целиком сосредоточиться на одном. — Тшш. Все хорошо. Я здесь. Просто слушай мой голос и расслабься. — Он ласково погладил Стерлинга по волосам. — Все будет хорошо.
У Стерлинга перехватило дыхание, он содрогнулся и закрыл глаза.
— Я… я так рад, что ты пришел.
— Приятно слышать, — сказал Оуэн, стараясь говорить небрежно, и вытер пальцами слезы, текущие по лицу Стерлинга. — Потому что, смею тебя заверить, я не собираюсь уходить.
— Мне тоже жаль, — прошептал Стерлинг. — Не надо было… Кирк… Боже, я такой идиот…
— Единственный идиот в этой комнате — это я, потому что позволил тебе уйти в таком состоянии, — с горечью возразил Оуэн. — Но извинения лучше оставим на потом. А сейчас я позову врачей, и ты дашь им заняться своим плечом. Да, будет больно, но я теперь с тобой. Ты в безопасности.
— Хорошо, — прошептал Стерлинг, доверчиво заглядывая ему в глаза, стараясь принять боль, потому что Оуэн так приказал.
Как только Стерлинг расслабился, ровно и глубоко дыша и не сводя взгляда с лица Оуэна, сделать снимок, чтобы убедиться, что можно без проблем вправить плечо, оказалось делом пары минут. Он не вырывался из рук врачей и сестры, просто лежал без движения, пока они крутили его руку, хотя задушенно вскрикнул, когда плечо встало на место. Судя по тому, как Стерлинг обмяк после этого, облегчение наступило почти мгновенно.
— О господи, — тяжело дыша, выдавил он. — Слава богу. Так намного лучше.
— Вот, мы только немного подвигаем его, чтобы убедиться, что все в порядке, — сказал врач. Он приподнял руку Стерлингу и покрутил ее, потом довольно кивнул и подал знак сестре, которая протянула ему эластичную повязку. — Сядь… отлично, молодец… сейчас я зафиксирую руку. — Он действовал быстро, плавными движениями, и Оуэн был благодарен ему за то, что Стерлингу не пришлось мучиться больше необходимого. — Ну вот и все.
