— Вот, мы только немного подвигаем его, чтобы убедиться, что все в порядке, — сказал врач. Он приподнял руку Стерлингу и покрутил ее, потом довольно кивнул и подал знак сестре, которая протянула ему эластичную повязку. — Сядь… отлично, молодец… сейчас я зафиксирую руку. — Он действовал быстро, плавными движениями, и Оуэн был благодарен ему за то, что Стерлингу не пришлось мучиться больше необходимого. — Ну вот и все.
— Спасибо. Простите… за недавнее… — Стерлинг все еще был бледен, но выглядел гораздо лучше.
— Ничего страшного. Некоторые и не такое устраивают. — Доктор похлопал Стерлинга по здоровому плечу и повернулся к Оуэну. — Конечно, вести машину ему нельзя, и полегче с рукой эту неделю, а лучше две. Он должен прийти на прием в пятницу самое позднее. Ему подойдет любое обычное обезболивающее, но нужно прикладывать лед, чтобы опухоль уменьшилась. Вы сами отвезете его домой?
— Да, он со мной, — ответил Оуэн, запоминая краткие инструкции. Он не думал, что Стерлинг слушает разговор, в полубессознательном состоянии от лекарств и происшедшего. — Я о нем позабочусь.
— Молодой человек, что привез его, рассказал нам, что случилось… — Доктор замешкался и добавил: — Если вам потребуется консультация, или ваш друг захочет заявить об этом инциденте…
— Нет, — сказал Стерлинг, его голос стал громче, он сел и повернулся, свесив ноги с каталки. — Я просто хочу домой с Оуэном. Я в порядке.
— Воля ваша, — пожал плечами доктор. Из коридора донесся пронзительный высокий детский плач, и тот повернул голову. — Похоже, меня вызывают, — сухо добавил он. — Вам нужно заполнить кое-какие бумаги у регистратора, а в вестибюле есть аптека. — Кивнув им обоим, он вышел из палаты.
— Ты без рубашки, — заметил Оуэн.
— Я не хотел надевать ее. Она должна быть в машине. О нет! Ключи у Алекса. — Стерлинг захихикал, а Оуэн уложил его ноги обратно на каталку. — Я как обкурился.
— Да уж. — Оуэна раздирали противоречивые эмоции: облегчение оттого, что Стерлинг в порядке, беспокойство оттого, что ему сделали больно, злость на Кирка за то, что полез в то, о чем ни черта не знает, и на себя за то, что сразу не положил конец неуклюжим попыткам Кирка подкатить к Стерлингу. — Жди здесь. Я посмотрю, что нам нужно, чтобы поскорее забрать тебя отсюда. Хорошо?
Стерлинг кивнул и свернулся на здоровом боку, прикрыв глаза. Оуэн бы не удивился, если бы нашел того спящим, когда несколько минут спустя вернулся с бумагами, но глаза Стерлинга были открыты.
— О, отлично. А я-то думал, мне придется тебя нести. Впрочем, это не так уж и далеко от истины, потому что твоя машина на стоянке заперта. Ты был прав — Алекс забрал ключи. Стерлинг?
Тот блаженно улыбнулся.
— Хмм?
— Ничего. Вот, притворись, что подписываешь. — Оуэн поставил на бумаги свою подпись, отнес их женщине за стойкой и пошел на стоянку подогнать машину, чтобы Стерлингу не пришлось далеко идти. Одна из сестер усадила того в кресло и выкатила на улицу, а потом помогла Оуэну пересадить его в машину. К тому моменту когда Оуэн выехал на дорогу, Стерлинг был даже чересчур расслаблен: сонный, но явно в хорошем настроении.
— Эй, — нахмурился Стерлинг. — Куда мы едем?
— На луну и обратно, — прошептал Оуэн. — Домой, — сказал он вслух. — Помнишь? Я не знаю, где ты остановился, но мы можем заехать за твоими вещами завтра. И за машиной тоже. Не волнуйся.
Похоже, завтра будет полно дел, но все они могут подождать, пока они со Стерлингом не поговорят и не выяснят, что произошло. Оуэн искоса посмотрел на Стерлинга. Мальчик лежал на сидении, фальшиво напевая под нос и уставившись в крышу машины.
— Тебе нужен кабриолет, — произнес Стерлинг. — Без крыши. Будет классно. — Он хихикнул. — А в такую ночь особенно.
– Я подумаю, — ответил Оуэн. Ему не хотелось давить на Стерлинга, но, может, если задать свои вопросы, пока тот в таком состоянии, будет легче. Боже, ему хотелось разорвать Кирка на кусочки. Мелкие кусочки. Крошечные. Стерлинг принадлежал ему, а Кирк посмел…
Оуэн стукнул кулаком по рулю и глубоко вдохнул, руку прожгло болью. Расплата подождет, пока у него не будет полной картины, к тому же на самом деле единственный, кто во всем виноват — это он сам. Кирк сделал Стерлингу больно, но именно Оуэн позволил этому случиться, это произошло по его вине, все это.
— Ау, — сочувственно протянул Стерлинг. Его лицо прояснилось. — Хочешь, поцелую, чтобы не болело? Буду целовать тебя в любое время, ты же знаешь, да? Я люблю целовать тебя. Люблю…
— Стерлинг, у тебя болит что-нибудь, кроме плеча? — перебил Оуэн. Он не видел следов на спине или груди Стерлинга, но его поза говорила сама за себя. Оуэну была слишком хорошо знакома осторожность, с которой сидят выпоротые или отшлепанные сабы, и, даже обколотый обезболивающим, Стерлинг явно старался беречь пятую точку.
Бесконечно крошечные кусочки…
Казалось, вопрос поставил Стерлинга в тупик. Тот растерянно нахмурился и отвернулся, провожая взглядом машину, проехавшую по встречной полосе.
— Постой, что?
— У тебя болит что-нибудь, кроме плеча? — повторил Оуэн, стараясь быть терпеливым.
— О. Эмм… не особо.
Оуэн вздохнул; похоже, придется выражаться конкретнее.
— Расскажи мне, что сделал Кирк.
— Ты хотел сказать «мастер Кирк», — фыркнул Стерлинг, хотя вряд ли он находил это звание более смехотворным, чем Оуэн. Его голос звучал уже не так сонно. — Он пристегнул меня к скамье… мягкой… и отшлепал. Паддлом. Но ему не особо нравилось. Не знаю, зачем было заморачиваться. По-моему, он просто ловил кайф от того, как я выгляжу в этой позе. А может, ему нравилось бить меня. Не знаю. — Хриплый голос стал задумчивым. — Я просто хотел забыться, но ничего не вышло.
Оуэн стиснул руль так, что побелели костяшки. Это он должен был помочь Стерлингу справиться со всем этим.
— И что он сделал потом?
— Трахнул меня в рот. — Было такое ощущение, что Стерлинг рассказывает какой-то сон, а не что-то, случившееся на самом деле. — Но мне кажется, это ему тоже не понравилось. Он хотел трахнуть меня по-настоящему, понимаешь? Он заставил Алекса меня смазать, а потом стал пристегивать меня к какой-то похожей на крест хреновине, и тогда… — Он замолчал, отвернувшись, его лица не было видно. Оуэн не мог разглядеть, открыты его глаза или закрыты.
Могло быть и хуже. Могло быть намного хуже. Самовнушение не помогало, но Оуэн повторял это себе, пока сам чуть не поверил. Ладно. Теперь он знал, с чем имеет дело, и, слава богу, похоже, Стерлинг особо не пострадал, разве что кончить ему так и не удалось.
