многие мили вокруг только лес и фермерские поля, а само это место вид имело давно заброшенный. Свет фар освещал поросшую сорняками гравийную дорожку, ведущую к входной двери, а деревья и живая изгородь казались неухоженными. Ли выключил автомобильное освещение и направил машину за ближайшее дерево, чтобы хоть немного укрыться. Симпсон, расправив плечи, промаршировал к парадной двери.
Прошедший в городе ливень не задел окрестности, и в воздухе уже пахло приближающимся снегом. Ни малейшего дуновения ветерка, который мог бы потревожить заросли вокруг дома; Александр и Ли завернули за угол здания, и ничто не скрадывало звук их шагов.
Сквозь оконные стекла Александр не увидел ничего, кроме задернутых штор и неясных очертаний мебели под чехлами. У него уже онемели руки и ноги, и эти неприятные ощущения напомнили о долгих днях и ночах, проведенных в грязной форме под тонким одеялом. Он не мог не вспоминать о них сейчас – перебегая от окна к окну; ему нравилось в разведке, ставшей для него еще одним приключением, пока это приключение чуть не стало последним в его жизни.
Только почти прижавшись лицом к оконному стеклу на дальнем углу дома, Александр заметил слабое свечение из смежной комнаты. Желудок болезненно сжался. Неужели Ли оказался прав и Шафран действительно держат здесь?
Надеясь найти лучший угол обзора, он подошел к следующему окну, но не увидел и намека на свет. Александр зашел за следующий угол и заметил Ли. Тот вглядывался сквозь стену стеклянного сооружения посреди задней части дома. Осторожно, стараясь не ступать на гравий, он пробежался по траве рядом с дорожкой и подкрался к Ли.
Он хлопнул Ли по плечу, и тот подскочил на месте и выругался.
– Боже правый, Эштон, предупреждать надо! Видели что-нибудь?
– Свет внутри, – он показал жестом направление.
Они шепотом заспорили о том, кто пойдет проверять, вышел ли Эдвардс к Симпсону, но Александр быстро сдался после решающего аргумента Ли:
– Если Эдвардс увидит меня, нам крышка.
Александр бросился искать Симпсона. Нервы натянулись как канаты.
Где-то в глубине дома раздался шум. Эдвардс замер, держа поникший букет цветов в нескольких дюймах от лица Шафран. Снова услышав посторонний звук, он опрометью бросился из комнаты.
Шафран, не веря своей удаче, затаила дыхание и прислушалась к удаляющимся шагам. Она подошла к столу, на котором рядом с лампой лежали ножницы. Привстав на цыпочки, она с трудом дотянулась до них связанными руками. Одной рукой она раскрыла лезвия и начала пилить веревку на запястьях. Лезвие соскользнуло и рассекло кожу, заставив ее вздрогнуть. Через несколько минут руки были свободны. Она потихоньку прокралась в оранжерею, куда через двойные французские двери проникали густые лучи лунного света.
Если за дверью стоит инспектор Грин или какой-нибудь другой офицер полиции, ей лучше добраться до передней части дома и посмотреть, получится ли их перехватить. Шафран подошла к двери, но замерла, взявшись за ручку. Она могла бы выйти наружу, в мороз, ночью. Но если у входа нет никого, кто может ей помочь, она окажется в ловушке. Местность эта ей незнакома. Она понятия не имела, где находится. Эдвардс, без сомнения, легко ее поймает, учитывая ее травму головы.
Стоит пробраться поближе к парадной двери или найти укромное местечко, чтобы подождать до рассвета и потом уже выйти наружу.
Уповая на удачу, Шафран осторожно пошла по коридору, стараясь держаться в тени. Вдалеке пробили часы, она проходила комнату за комнатой, везде было тихо и спокойно.
Она напрягала слух, пытаясь услышать звук шагов Эдвардса, в каждом дверном проеме ожидала появления его фигуры. Даже показалось, что увидела мелькнувшую тень за окном, так что пришлось как следует проморгаться. Возможно, травма головы оказалась серьезнее, чем она предполагала.
И действительно, когда она оказалась в гостиной, где в камине горел огонь, Шафран поверила, что теряет рассудок. Как она могла обойти весь дом и оказаться там же, где держал ее Эдвардс? Но при ближайшем рассмотрении комната все же отличалась: вдоль стен выстроились стеллажи, заставленные множеством предметов, а на мебели не было пыльных чехлов. Уловив движение в дверном проеме, Шафран обернулась и замерла, уставившись на того, кто перед ней стоял. Несмотря на сжимающий горло страх, она испытала невероятное облегчение, и у нее едва не подкосились ноги,
– Что вы здесь делаете? – выпалила она. – Вас не должно здесь быть. Эдвардс окончательно спятил!
Потирая руки в перчатках, Ли примеривался к задней части дома. Он уже проверил все окна и двери на этой половине и на заднем дворе, но забыл спросить у Эштона, сделал ли он то же самое с восточной стороны. Свет внутри горел, и для Ли это было вполне достаточное основание, чтобы пробраться внутрь, а там будь что будет.
Ли подергал окна и двери со стороны Эштона. Ни одно не поддавалось.
Он вернулся к застекленной оранжерее. Эштон куда-то подевался, так что Ли наудачу прижался носом к стеклу, чтобы еще раз заглянуть внутрь.
Дыхание перехватило.
На столе тускло горела лампа, скрытая от посторонних глаз зарослями растений. Когда он в последний раз сюда заглядывал, ее там точно не было.
Сердце глухо забилось, он начал дергать все окна подряд. Единственное окно на высоте плеча, с трещиной на стекле, немного поддалось под его нажимом. Он застонал от усилия, которое пришлось приложить чтобы открыть несколькими пальцами большое окно. Но когда оно все же открылось, выяснилось, что прямо под ним стоит большой куст с такими длинными шипами, что даже сквозь стекло можно было разглядеть их зловещие острые концы.
Сдержав нетерпеливый вздох, Ли в последний раз оглянулся в поисках Симпсона или Александра и открыл окно пошире. Жалея, что не занялся чем-то более атлетичным, чем танцы, он изо всех сил напрягся, приподнялся на руках и закинул ногу. Внезапно до его слуха донесся слабый отдаленный звук. Ли поскорее протиснулся внутрь и спрыгнул на пол. Потеряв равновесие, он несколько раз напоролся на колючки, выругался себе под нос и огляделся. Стояла невыносимая вонь, как будто разбилась сотня флаконов со старинными духами. Где-то рядом пробили часы. Тусклый свет лампы высветил садовые ножницы с лезвиями, покрытые по краям красной коркой. Глядя на ржавчину, Ли поморщился, но какое-никакое, это все же оружие. На безрыбье и рак рыба.
Не успел он и шага ступить, как раздались голоса. Ли присел, скрытый листьями колючего куста, и прислушался.
Глава 36
Шафран уставилась на Амелию.
– Я знаю, – печально сказала девушка, заходя в комнату и осторожно закрывая
