Как по волшебству. Как ответ на мой призыв. Я ведь и правда, с каждым новым коктейлем умоляла его подойти. Спасти, взять за руку и увести. Куда угодно. Я бы пошла за ним без вопросов. И когда он неожиданно выполнил мою внутреннюю просьбу, у меня полетели все предохранители. Я кинулась ему на шею, в полной уверенности, что он пришел сюда за тем же, чего хотела от него и я! А он вдруг раскинул руки в стороны и отступил на шаг. Как от прокаженной. Словно брезговал прикасаться ко мне.
Вот сейчас, вспоминая все это, мне действительно стало стыдно. И перед Марко и особенно перед Берти. Господи, как же мне теперь смотреть в глаза принцу? Ведь я ему нравлюсь, он сам мне сказал. А после моего поцелуя, который, несмотря на алкогольную неадекватность, я помню в подробностях, он непременно возомнит, что я сказала ему «да». А кто бы не возомнил? Девушка сама полезла с поцелуями — разве могут тут быть иные варианты? Кто из парней подумает в такой ситуации, что девчонка кинулась ему на шею из-за обиды на другого?
Он же не мог знать, что этой ночью мне на мгновение показалось, что от унижения у меня сердце загорелось. Так было жарко в груди. И эта выжигающая все лавина двинулась по всему телу до самых кончиков пальцев. А горечь разочарования я чувствовала на языке. Мне все показалось! С самого начала и до этой минуты я блуждала в плену иллюзий. Марко на меня плевать. Он даже меня не хочет! И это особенно неприятно, ведь, как говорят, он хочет любую девчонку, которая попадает в его поле зрения. Выходит, любую, кроме меня! И мне нужно было куда-то выплеснуть эту злую энергию. Иначе она бы меня сожгла изнутри. Вот почему я накинулась на Берти, даже не осознав, что это он. Подойди ко мне любой другой парень в этот момент, я бы не стала разбираться. Но тогда мой пропитанный веселящими коктейлями мозг решил, что так даже лучше. Пусть Марко поймет, что мне он тоже не нужен. Что я перепутала его с принцем своей мечты. С Берти, то есть. Ужас, да…
Ощущение неправильности пришло почти сразу. Едва сквозь нотки сладкого алкоголя я ощутила чужой вкус на языке. Я помнила каждый миг поцелуев с Марко, они наполняли меня щекотящими пузырьками, словно кровь превращалась в шампанское. И будоражила, и пьянила. Тело под его ласками трепетало, содрогаясь каждой клеткой в том месте, где прикасались его пальцы. Мы сливались с ним в одно бушующее пламя, которое сжигало каждого из нас, перерождая в единое существо. Сильное, страстное, дикое. А с Берти… он словно наполнял меня тяжелым ядом. Кости ломило, мышцы сводило как при гриппе, а от его неуклюжих ласк, и вовсе было противно. И больше всего на свете хотелось прекратить эту пытку. А еще я злилась. На себя, конечно, потому что дура. На Берти, который зачем-то поддержал мою идиотскую инициативу с поцелуем, а еще на Марко. На Марко особенно. Ведь если бы не он, ничего вообще бы не было. Я терпела сколько могла. Досчитала до десяти, чтобы не обидеть принца. Сама же на него накинулась. Теперь надо было как-то выруливать из создавшегося щекотливого положения. До поцелуя мы были с ним приятелями. Без обязательств. Он признался, что я ему нравлюсь, а я заявила, что мне не до отношений. И мы оба танцевали этот вальс на расстоянии вытянутой руки. Но что делать теперь? Как вернуть все на прежние позиции? Тем более, что Берти, к моему сожалению, действительно решил считать мой поцелуй за предложение перейти на новый уровень. Его рука недвусмысленно по-хозяйски обвила мою талию. Как будто мы только что признались друг другу в любви и решили больше не скрывать наших чувств.
— Маша… — его шепот от уха по шее побежал струйками мурашек.
Но не теми, которые запускал по мне чуть хриплый голос Марко, и от которых перехватывало дыхание. Эти были другой природы. Меня невольно передернуло. Во что я вляпалась! Я даже не представляла, что поцелуй с приятным, но нелюбимым мужчиной может быть настолько отвратительным. Ведь Берти-то душка. Действительно лучший парень на свете. Я не лукавила, когда сказала так Вивиан. А получается, что мой организм его не принимает. Отторгает, как что-то чуждое и даже вредное. И что теперь? Я ни с кем кроме Марко уже не смогу даже целоваться с удовольствием?
Я огляделась. Мистер Сеймур растворился в ночи. Ну, в общем-то глупо рассчитывать, что он стал бы с интересом наблюдать за нашим с Берти поцелуем.
— Мне надо спать! — совсем неромантично гаркнула я не своим, металлическим голосом.
— Маша… — похоже, принц впал в то поэтическое состояние, которое описано как «в зобу дыхание сперло». Он хлопал ошалевшими от счастья глазами, и тихо шептал мое имя. Понятно, что от всего этого мне с каждой секундной становилось все хуже и хуже. Я словно муха путалась в паутине. С каждым движением, с каждым словом.
— Берти! — я отступила на шаг от него, и заставила себя посмотреть ему в глаза. А потом еще и проговорить, — Прости меня, пожалуйста.
Он еще раз хлопнул глазами:
— Прости?
— Э… Давай завтра поговорим.
Я попятилась, а потом и вовсе малодушно припустила на чертовых постоянно подворачивающихся каблуках. Со стороны, наверное, то еще было зрелище.
— Маша!
Похоже он получил от поцелуя не меньше яду, чем я. Но если его яд разъел мне душу, то мой точно поразил его прямо в мозг. Похоже, он ничего, кроме моего имени и произнести больше не в состоянии. Я понадеялась, что до завтра у него это пройдет. А утром я что-нибудь придумаю. Например, скажу, что была пьяная и ничего не помню. Совсем недавно ведь так и случилось. По-настоящему. Дурацкое дежавю.
Найти свою комнату в огромном поместье оказалось квестом повышенного уровня сложности. Я стремительно миновала холл, поднялась по огромной лестнице, потому что четко помнила, я по ней спускалась на вечеринку. А дальше все — тупик. Сознание вырубилось. Я не помнила даже направления. Ни одного ориентира. Хотелось плакать. Этот адских дом, снаружи выглядел вполне тривиальным прямоугольным зданием, но оказался адским лабиринтом с тупиками, в каждом из которых стоял чертов рыцарь. Вернее, не сам рыцарь, а его средневековые доспехи. В некоторых глухих коридорах в обрамлении кадок с пальмами я узрела лошадиные доспехи. В полный рост. А вот двери в коридорах все были прискорбно
