на своих условиях, и делать это срочно! Знаете, Иван Терентьевич, — мастер пристально посмотрел в глаза собеседнику, — есть время планировать и считать, а есть время бить. Когда рассчитывать можно только на наш пламенный дух и на то, что есть под рукой. Бить, пока вожак ещё не отошел от вашего заклинания. В противном случае они просто вынесут стену, а там… — огненный маг кивнул на соседнее здание, — может, и до семей наших доберутся…Скажите лучше — получится ли повторить это ваше заклинание?
— Вряд ли, — нервно сглотнул Балашов, — я тогда с перепугу в него почти все силы вбухал. Сейчас, дай Боги, десятую часть того удара сгенерировать смогу. Да и то потом не сомлеть как бы?
— Даже это будет большим подспорьем! — хлопнул по плечу начальника Юхтин и принялся вместе с Михаилом готовить людей в обороне.
Я же стоял в сторонке, стараясь не отсвечивать, слушал и мотал на ус.
— Васька! Ты чего не с мамкой на корабле? Не успел? Где тогда пропадал? — неожиданно на меня налетел взъерошенный Шкода. — Мы с Макаром в первый день были у тебя дома, а там — ни души! Решили, что вы всей семьей уплыли! А ты вона — нарисовался. Да ещё при параде! — друг отцепился от меня и придирчиво осмотрел моё снаряжение.
— Потом всё. Ты лучше скажи, что тут происходит?
Вот почему-то я был уверен, что он или сам всё видел, или уже успел переговорить с очевидцами…
— Так прямо в наш цех из Лакуны целое стадо рогатых тварей вывалилось. Пару человек порвать успели, нескольких ранили, пока Балашов тех гадов чем-то не приложил, выгадал нам несколько секунд форы. Ну мы раненых подхватили — и текать… Теросы — жуть какая-то. Рога большущие и какая-то хреновина на башке — словно шит всё тело прикрывает… Да сейчас сам увидишь! Вот-вот штурмовать родные стены начнем, — нервно усмехнулся приятель, поправляя плечом здоровенную винтовку, висящую у него за спиной.
Смотрю, вот мы со Шкодой парой слов перекинуться успели, а Петровский с Юхтиным уже всех наличных людей к делу определили.
Кто с ружьями и прочим стрелковым вооружением — сзади встали, кто с щитами да рогатинами — вперед. Маги — кому где сподручнее.
Михаил, взмахнув пару раз руками и выдав какой-то зубодробительный речитатив, создал от закрытых ворот к нашим позициям извилистый коридор. Земляные стены поднялись на уровень груди взрослого человека, чтобы с одной стороны затруднить маневрирование теросам, а с другой — не мешать остальным атаковать монстров.
И что примечательно? Никто никого никуда не гнал! В первые ряды, прикрывшись щитами и ощетинившись кольями, наши рабочие и редкие (успевшие к «представлению») солдаты вставали совершенно добровольно. Даже административные и инженерные заводские кадры встречались. Из них многие (хоть и не являлись боевыми магами) выдать одно-два атакующих заклинания были в состоянии…
— Время! — гаркнул Юхтин, выходя вперед собравшихся. — Сомкнуть щиты, прицелиться, приготовить заклинания.
И убедившись, что его услышали, махнул ожидающему у самых ворот мужику:
— Отворяй правую!
Я тоже не стоял без дела, вскинув свою винтовку (хотя, учитывая калибр, пользы от неё будет не слишком), пристроился к стрелкам, разместившимся на нескольких, быстро сделанных Петровским возвышениях. С самого краю встал, чтобы можно было, в случае чего, кинуться в ближний бой. Копье в землю воткнул наконечником вниз.
— «Алукард, срочно -максимальное усиление без радикальных изменений внешности!»
— «Делаю!»
По телу пробежала обжигающая волна. Мышцы вздулись, под кожей стали формироваться хитиновые чешуйки. Эту новую, более человекоподобную (с виду) боевую форму мы с фамильяром разработали сегодня утром, размышляя над тем, как нам драться на публике…
Изменения успели завершиться к моменту, когда первые теросы выбежали из цеха и устремились к людям… К нам во весь опор неслись… трицератопсы? Только какие-то поджарые и шустрые… Массивные рога, клювы, гребни-щиты и костяные пластины, покрывающие тело…
Бах! Бах! Бах! — загрохотали выстрелы, в воздухе промелькнула парочка неизвестных мне заклинаний.
Я старательно выцеливал глаза несущихся на нас тварей — первых двух буквально смели шквалом огня и магии. Но люди явно перенервничали и следующих монстров встретил куда более слабый отпор…
И тут наш бравый комиссар (это я про Юхтина), стоя в первом ряду, закрыл на миг глаза и вспыхнул. Весь полыхнул ярким пламенем, а после запел:
Смело, товарищи, в ногу,
Духом окрепнем в борьбе!
В царство свободы дорогу…
Он пел, а у меня огненные мурашки от его голоса под кожей побежали…
— «Фиксирую наложение усиления», — отрапортовал Алукард, — «возросли прочность, сила и скорость реакции… Ещё должно было быть какое-то психологическое воздействие. То ли Воодушевление, то ли „Ярость Берсерка“, но я его отразил…»
И люди вокруг (особенно в первых рядах) начали воспламеняться один за другим… Вспыхивали багровым заревом глаза, у кого-то полыхала шевелюра, языки огня побежали по щитам, копьям и рогатинам.
А Юхтин обратился в огненный вихрь, гнавший впереди себя обжигающую лавину, на мгновение скрывшую от наших глаз выбегающих на улицу теросов…
Вот тебе и боевое применение «Пламенного сердца»!
Надеюсь, подобный огненный баф не детонирует порох в патронах, мелькнула у меня шальная мысль, когда я заметил, как по винтовкам пробегают алые всполохи…
— Пли! — общий залп был оглушительным. И дал свои результаты. Монстры, которые почти добрались до первых рядов обороны, словно на невидимую стену натолкнулись. А это шанс нашим «копейщикам» из-за щитов быстро сработать пылающими копьями!
Так мы смогли остановить ещё одного тероса, и тут земля под ногами пошла волнами, а стену щитов, вместе с держащимися за нею людьми, втянуло внутрь помещения словно магнитом… Следом полетели более мелкие металлические предметы и несколько ружей, вырванных из рук опешившей обороны…
Я поддался какому-то наитию, подхватив копьё и схватившись за «попутку» — несущегося мимо бронированного воина, только-только прибывшего к месту событий, устремился внутрь ангара…
Пролетая над местом сражения, я успел зафиксировать двигающуюся параллельным курсом «комету» имени Юхтина. По барабанным перепонкам ударил рокот — «Балашов, бей по Вожаку!»
На этом моё стремительное движение завершилось — здоровенный (раз в пять больше прочих) бронированный терос, к которому нас и притягивало, резко дернулся и ошарашено замотал головой. На его рогах, хрипя и отхаркивая кровавую пену, бился в агонии мой «попутчик» в латах — не спасла броня парня.
А я, оттолкнувшись от черепа гиганта и судорожно размахивая руками, спикировал на соседнего монстра, воткнув тому в глазницу
